– Я очень мало с ним знакома. И не знаю, каков он в деле. Видишь ли, дядюшка всегда жил очень замкнуто, почти никогда не бывал при дворе… и при мне о нём не разговаривали. Я помню, как меня представили ему, когда мне исполнилось десять лет… дядюшка пытался быть со мной милым, но довольно сильно меня испугал… и огорчил… Тогда я не знала, что они все ожидали увидеть. Сейчас предполагаю, что след Дара.
– Не увидели, – кивнула я.
– Да. Дядюшка сказал: бедная Мина, а впрочем, это скорее удача, – усмехнулась Вильма. – Наверное, мы с братцем разочаровали его… А может, папеньку и дядюшку, напротив, устраивало такое положение вещей: на троне – блистательный государь, а те, кто хранит трон, – в тени… Предполагаю, что дядюшку и папеньку связывали очень тесные узы… но дядюшку никогда не обсуждали публично. Насколько я знаю, он жил далеко за городом – и говорят, что в его доме, где-то в Тёмной Долине, одна из самых больших в Междугорье библиотек.
– И никто не сказал тебе, что он некромант? – спросила я.
– В какой-то момент я догадалась сама, – сказала Виллемина. – Но не посмела расспрашивать старших: они слишком явно дали мне понять, что не намерены обсуждать со мной эту тему. Маменька вообще считала, что существуют темы, обсуждать которые публично – предельно вульгарно. Для получения серьёзных знаний, говорила она, есть библиотеки и наставники.
– Держали без знаний? – огорчилась я.
Виллемина рассмеялась:
– Ну что ты, дорогая! Напротив: получение знаний приветствовалось. Мне был разрешён вход в дворцовый архив, я ходила в Междугорскую Королевскую Библиотеку… знала больше, чем в принципе можно двенадцати-тринадцатилетней девочке. И моё увлечение любой наукой поощрялось. Но вот обсуждение результатов – неважно, с родственниками, друзьями или просто знакомыми, – было мне прямо запрещено. Поэтому я наслаждаюсь, беседуя с тобой: это так помогает мыслить, милая Карла!
– Кажется, я понимаю, – сказала я. – Чтобы ты не сболтнула лишнего перед женихом, не дай Бог?
– Именно так, – сказала Виллемина. – Перед Эгмондом – да и вообще перед новыми родственниками, особенно перед мужчинами. Впрочем, особенно умничать перед женщинами мне тоже не рекомендовали. Моя наставница по этикету была категорична: порядочная девица не должна быть остроумной, эрудированной и самостоятельной. Мне всё это позволялось потому, что я принцесса, но с тем, чтобы я скрывала эти чудовищные недостатки своего характера от мужчин, особенно – от будущего мужа.
– Ты скрывала от Эгмонда? – улыбнулась я.
Вильма вздохнула:
– Сколько могла. Он догадался – и с ходу меня возненавидел. Моя наставница была права: остроумные, эрудированные и самостоятельные девицы – и женщины тоже – не просто возмущают так называемых порядочных мужчин. Они их ещё и пугают. Именно поэтому ребёнком я обожала образ великого государя… ну, ты понимаешь, о ком речь. Обожала его и завидовала ему. О, милая Карла, как-то дядюшка станет разговаривать со мной теперь… Я честно пытаюсь прикинуться нежной, безвольной и милой дурочкой, но с умными и сильными мужчинами это получается плохо.
Заглянула Друзелла:
– Государыню ожидают в малой гостиной. Мессир Броук.
– Спасибо, дорогая, – сказала Виллемина. – Очень хорошо, мы сейчас выйдем.
Броук дожидался в кресле у окна – и встал нам навстречу. Он был на нервном взводе, но в недурном, как мне показалось, расположении. Хорошо поохотился.
– Прекрасная государыня, – сказал он, – у нас занятные новости. В крепости за сегодняшний день собралась интересная компания. Кроме давешних диверсантов, есть ещё. Парень совершенно бесноватый. Ребята взяли его с отрезанным человеческим ухом, проткнутым гвоздём, и пачкой непристойных открыток. Все эти штуки, как говорят детки, испачканные и опасные. Но тетрадки при нём не было.
– Хорошо бы узнать, где он живёт, – сказала я. – Он тетрадку может дома прятать.
– Выясняем, – согласился Броук. – А кроме того, наши люди задержали очень странного парня. С головой у него, мне кажется, тоже плоховато, но главное – он урод, леди. Детки предполагают, что он некромант.
– Но не уверены? – удивилась Вильма.
– Не уверены, государыня, – ухмыльнулся Броук. – По нему сейчас ничего нельзя сказать толком: то ли он мертвецки пьян, то ли накидался какой-то алхимической дури. От него тянет спиртным, но не похож на обычного пропойцу. Несёт всякий вздор… Завтра с утра, когда очухается, его посмотрят медики. В общем, публика в столице попадается забавная. Но новых артефактов мы не обнаружили. Правда, Норвуд уверяет, что учуял пару мест, где артефакты были, но их нет, уже не проверишь. На всякий случай я усилил там патруль.
– Где это? – спросила Виллемина.
– Один – у дома Раша, – сказал Броук. – Меня это насторожило, я подумал, что тайная слежка не помешает. А второй – у банка «Тритон», что на улице Ветров. Тоже место такое…
