Клай вышел с Фрейном из часовни, простился с наставником – и быстренько навёл порядок в войсках:
– Мессиры, в шеренгу по двое – стройся! Смирно! Так. Эшелон уходит завтра, в три часа пополудни. Вам всем разрешён отпуск до часа пополудни. Кто родом из провинции – может посмотреть на столицу. Эрик и Тэшли могут сходить домой… только не напугайте родных. Холлир, было бы правильно навестить Дэгли в госпитале, он хотел тебя видеть. Сбор на вокзале, вторая платформа. Пока едем не на фронт, а на переформировку. Вольно, разойдись.
Кажется, единственное, что огорчало наше фарфоровое воинство, когда оно разбредалось парами-тройками, – это невозможность бухнуть на прощание. В этом, пожалуй, было что-то от существования в виде духа… но человек жив не хлебом единым, что ни говори.
Деликатный Барн ушёл с друзьями. И правильно: с его благородием же остался живой некромант, чего там… Его благородие воркует с девушкой, нечего стоять у них над душой. Недурное у Барна чутьё, подумала я, а Клаю сказала:
– Ты уже, кажется, годишься в генералы. Командуешь так, что и лошадь встанет смирно.
– Злая леди-рыцарь, – сказал Клай с явственной улыбкой в голосе.
Мы стояли у часовни и держались за ручки, как влюблённые детишки, – но мне было никак его не отпустить. То же самое: ощущение живого, осязаемой плоти, даже если держишь кости и бронзу, затянутые лайкой офицерских перчаток.
Я его держала – и страшно было отпустить.
Некромантка, извращенка, маньячка. Был совсем живой – не понимала, стал на две трети мёртвый – так остро поняла, что Дар жжёт и сердце режет.
– Можно позвать тебя на свидание? – спросил Клай. – Весна, фонари, набережная… гулять до рассвета?
– Можешь позвать, только я откажусь, – сказала я. – Меня ждёт Виллемина. Поговорить надо, а получается только урывками. Я думала, хоть после бала получится, а она из бального зала сбежала в Штаб… я её почти не видела с тех пор.
Клай кивнул, а меня разрывало от тоски: от тоски по нему, от тоски по Вильме, от тоски по миру… Я устала. Мне хотелось хоть немного тишины. Чтобы мы с Вильмой сидели на нашем любимом диване с ногами, чтобы между нами уютненько устроилась Тяпка, чтобы с нами были Валор и Клай, чтобы тихонько тикали часы, можно было болтать – и спешить было бы некуда…
– Вы так скоро уезжаете, – сказала я в досаде. – Я думала, у нас ещё дня три есть.
– Так ведь нечего нам делать в столице, – сказал Клай. – А на фронте каждый человек на счету. Тем более – мы… знаешь… мы ведь можем в самое пекло. Мы очень, очень полезны будем, милая леди.
– Ты сказал: на переформировку, – напомнила я.
– Угу, – сказал Клай со сложным выражением, с какой-то печальной гордостью. – Наверное, нас раскидают по разным частям. Сапёры, разведка… мало ли где ещё могут понадобиться фарфоровые… Подстрелят тебя – пулю вытащишь плоскогубцами и свободен, удобно. Мы очень, очень хорошие солдаты. Хорошие и ценные. Может, остаться в армии после войны?
– Если дослужишься до генерала – запросто, – я его почти обняла и поправила сивую чёлку. – О! От тебя пахнет приятно. Нероли?
Клай польщённо хмыкнул и мотнул головой. Он был прав, я чуяла леденцовый запах клея для кукольных париков, это он мне нравился с детства, но… пусть. Пусть так. Пусть думает, что я думала, будто он для меня надушился.
И в этот момент меня вдруг накрыло ледяной лунной волной Силы. Это было так неожиданно, что я шарахнулась, чуть не подпрыгнула:
– Вампир! Опять?!
Олгрен вышел из тени часовни. В адмиральском мундире давным-давно прошедшей эпохи, грозный, как кит-орка, и живописный до невозможности, самодовольно ухмыляясь во все клыки:
– Я пришёл служить вам, тёмная леди. Или нынче надо сказать «леди-рыцарь»?
Вот откуда вампиры узнают все последние новости и сплетни? Хотя… а кто бы помешал какому-нибудь особо наглому юнге Олгрена слегка покрутиться на балу? По Дворцу они ходят свободно… а простецы бы и не заметили.
– Служить – это хорошо, – сказала я. – Но я не звала. У тебя есть новости?
Олгрен чинил насмешливый политес – не иначе как у Валора набрался:
– Осмелюсь пригласить тёмную леди в мои личные апартаменты. Если это возможно.
Мне стало самую малость не по себе. Это легко сказать – «апартаменты!» Знаем мы ваши апартаменты! Где-нибудь на стыке сна с явью, наполовину нереальные. А ходить по снам – занятие неприятное, у меня даже заныл обрубок пальца на клешне.
Но Тяпке идея явно понравилась, она хахала и виляла всем телом: в гости же идём, в гости! В гости – хорошо. И Олгрена она за что-то любила.
Предположу, что он украдкой угощал Силой чужую собаку. Просто подлизывался к ней и подманивал. Старый дохлый морской змей.
И, как всегда, догадался, что нужно сказать, чтобы я решилась. Старые вампиры читают людей, как книгу, даже некромантов.
– Мэтр Клай, – дружески сказал Олгрен, – не согласились бы вы сопровождать тёмную леди? Кажется, она считает, что навещать одиноких мужчин в Сумерки – несколько неприлично.
– Не в этом дело! – рявкнула я.
– Мы, конечно, пойдём, – сказал Клай. – Во всяком случае, до рассвета я совершенно свободен, милая леди.
