– За отвагу? – спросил Ланс невинно. – Ну да, жениться – не перчатку надеть. Нет, я морально готов положить к ногам прекрасной леди и меч, и штандарт, но у меня, леди Карла, трясутся поджилки. Я всё думаю: идти ли в храм завтра, без церемоний почти, лишь с родителями – и с вами, если вы соизволите согласиться, леди, или после победы, когда можно будет устроить праздник не менее пышный, чем этот бал… Сложно решиться.
– Завтра, – тихо сказала Мельда.
– Послезавтра я уезжаю, – сказал Ланс. – И наш медовый месяц превращается в медовый день. Меня печалит.
– Ну и что, – прошептала Мельда.
– Не заставляй, – сказал Ланс. – Леди Карла, ради всего святого, объясните куколке!
– Ну уж нет, – сказала я. – Объясняй сам.
– На фронт, – сказал Ланс. Он разом перестал ломаться и пытаться всех смешить. – Раз – и ты вдова…
– А ты вернись, – еле слышно сказала Мельда. – Любой.
– Твой фарфоровый рыцарь, ага. А дети?
– Вот! – вдруг радостно воскликнула Мельда. – Завтра!
Так меня пригласили на свадьбу – на такую скромную свадьбу, что и думать о ней было странно: дочь самого Раша – без свадебного пира, второпях…
Чтобы осталось больше времени на медовый день, подумала я. Невеста офицера. Принадлежат Предопределённости, оба. В такт моим мыслям, в паузе, сделанной оркестром, я услышала, как кто-то из приятелей Ланса поёт в соседнем зале новый и уже модный романс, аккомпанируя себе на рояле:
У Мельды слёзы навернулись на глаза, но она тут же улыбнулась, а Ланс принялся целовать её руки – просто чтобы было не видно его лица. И певец, не видимый за стеной, закончил, будто про Ланса лично:
Клай в это время стоял, прислонившись плечом к колонне, поодаль, прислушивался, ждал – и пытался объяснить каким-то мелким нахалкам с фиалками в волосах, что танец уже обещал. Просто ждал – и я даже огорчилась, что ему пришлось ждать.
Подошла и сказала:
– Неужели думаешь, что я буду ещё танцевать? Мало мне мозолей…
– Ага, – сказал Клай. – Думаю, что будешь. Времени очень мало.
Но мы не танцевали, а только топтались под музыку. Сначала я ещё пыталась как-то не сбиваться с такта, а потом плюнула на это дело.
Из середины зала можно было наблюдать всё, что в зале происходит, – и я видела, как две юные фрейлины кормят Ольгера печеньем, а шипучка у него своя, и он уже пьян, как портовый бич, поэтому ржёт на весь зал. И как Валор любезно беседует с очень красивой немолодой леди, у которой, кажется, сорвало крышу вместе с черепицей. И как Виллемина танцует с Лиэром – и провалиться мне на месте, если они ведут салонную пустую беседу.
А самое удивительное – что вместе с драконами пришёл Далех. Я почему-то думала, что язычникам нельзя ходить в такие места, но он пришёл, нарядился, как сумел, – в широченный коричневый халат с золотой полоской и вышитую золотом и бисером шапочку – и устроил развлечение гостям.
Вокруг него собралась толпа, охала и ахала – и мы с Клаем, а потом и Виллемина, пришли посмотреть. Было на что.
У него на ладони горел огонь. Безумное зрелище: крохотный костёр – пламя начиналось на ноготь выше кожи и выглядело совершенно реально. Второй рукой Далех с этим костром играл, как люди иногда, забывшись, играют с пламенем свечи, – и оно взмывало вверх, принимая невероятные формы. В огне то вставали дымные крепостные стены, то горные пики, то искра-дракон взлетала, делала круг – и пропадала… Когда Далех увидел нас – сделал дымный череп с искрами в глазницах, а потом ту же струю дыма превратил в парящего орла.
Роскошные фокусы, ничего не скажешь! Виллемина восхищённо захлопала в ладоши – и мы присоединились. Только Друзелла наблюдала и хмурилась.
– Ах, мессир Далех! – сказала она наконец. – Вы же Оперу спалите. Разве можно в помещении так играть с огнём?
Далех хитренько на неё посмотрел – и вдруг окутался пламенем целиком! Все как шарахнулись, дамы завизжали! А языческий плут, купаясь в огне, смотрел на перепуганную Друзеллу и ухмылялся, ужасно самодовольно.
– Леди Друзелла, – сказала я, – да не смотрите вы на этого жулика! Он же не по-настоящему! Он же шаман, он глаза отводит нам, создаёт иллюзии – а вы и поверили.
Далех так удивился, что пламя полыхнуло и пропало.
– Ц-ц-ц! – сказал он потрясённо. – А ты почём знаешь, дева-рыцарь?
Я сморщила нос, сделала страшные пассы руками и провыла басом:
– Си-ила тайных гробо-ов мне подсказала!
