– Славно, – удовлетворённо кивнул Олгрен. – Что ж, леди и мэтр, пройдёмте к зеркалу.
Ну да, подумала я. Зеркало в холле госпиталя явно не просто так повесили. Продуманно.
И, как я и думала, это прошло жутковато.
На нашей стороне – электрическое освещение, трезвая реальность, в которой кто угодно почувствует себя уютно, а на той стороне зазеркалья – каюта, как мне показалось, давным-давно затонувшего фрегата. Тёмное резное дерево, поросшее мхом, вышитая золотом обивка стен поседела от времени, древние карты, большой глобус, навигационные приборы на столе, тяжёлом, как могильная плита… И свечи в подсвечнике из почерневшей бронзы горят синими огнями.
Уют, поэзия…
– Адмирал, – спросила я, – это вообще-то не под водой случайно?
Олгрен от удовольствия даже зажмурился, как сытый кот:
– Разве я посмел бы подвергать опасности вашу драгоценную жизнь, леди? Не беспокойтесь, проходите смело.
Адмирал с Клаем перешагнули раму – и руки мне подали.
Ну и ладно. И я вошла. А Тяпка перемахнула за мной, красивым таким прыжком – и тут же начала всё обнюхивать.
В вампирском-то мире вне реальности, рядом с ней, в Сумерках самых – собакам всё нипочём, у них воображения нет. А у меня есть. Я тут же вспомнила, как Далех рассказывал древнюю сказку Чёрного Юга: «Ты, путник, вступаешь в тень Города и в Город Теней». Каюту наполнял сырой холод с запахом морской соли и мокрого песка. Даже не склеп, а вот натурально утонувший давным-давно парусник.
И эта мысль просто холодной струйкой стекала между лопаток, даже Дар не грел.
Пришлось слегка себя пнуть – немного накрутить раздражение, чтобы Дар поднять, как щит:
– Охо, адмирал Олгрен, это, значит, у тебя гроб? Ты пошёл на дно со своим кораблём, да?
Клай, кажется, с лёгкой укоризной на меня посмотрел, но Олгрену всё было нипочём. Он вообще не счёл этот выпад бестактностью.
– «Брат бури», – сказал он нежно. Настолько нежно и мечтательно, что я и не слышала, чтоб старый пиратюга так мурлыкал. – Двухпалубный, шестидесятипушечный, флагман государя Риэля Чайки, мой фрегат, мой родич и сердце моё. Здесь, на Драконьих Клыках, разбился вдребезги во время страшного шторма, очень давно уже, тёмная леди. На этой песчаной косе умирал Олгрен, барон Грозномысский, из дома Морского Дракона – и принял тёмное посвящение от Хловина, тогдашнего Князя Сумерек, под чьей рукой было всё побережье.
– Сколько же вам лет, адмирал? – тихонько спросил Клай.
– Тридцать восемь, – ухмыльнулся Олгрен. – И всегда будет так. Мёртвые не старятся, мэтр Клай, мы с вами хорошо это знаем… а что до посмертия… хм, годы – просто рябь бытия, волны времени. Считать ли их?
В общем, он был здорово старше, чем я думала. Он был страшно стар. И при этом ему ещё не лень было что-то из себя строить, играть с живыми во всякую ерунду.
Силён.
– Так ты хотел показать свой кораблик? – спросила я якобы наивно – и глазками хлоп-хлоп.
– Я хотел, чтобы тёмная леди побеседовала с пленными, – сказал Олгрен. – А мэтр Клай ей помог бы – если вдруг ей понадобится помощь.
– С пленными? – прямо дико прозвучало. – С пленными… ты хочешь сказать, с пленными вампирами?
– Да, – Олгрен распахнул дверь каюты. – Прошу за мной, я вас провожу.
Не моргнув. «С пленными», а! Я привычно подумала, что Сумерки кончаются с рассветом, и, уж во всяком случае, обитатели Сумерек не воюют… и вспомнила Дольфа.
– Дворяне Прибережья, – сорвалось у меня с языка.
– Конечно, – сказал Олгрен. – Слуги короны. А я ещё и присягал королю Прибережья как солдат. И я хочу, чтобы вы это увидели, леди. И запомнили.
Что оставалось… Мы вышли из каюты, и Олгрен повёл нас по мёртвому паруснику, который показался мне огромным, словно сказочный мрачный замок. Свита Олгрена приветствовала нас как моряки – и мне хотелось хихикнуть, потому что вампиры-то были большей частью сухопутные. Обычные, гражданские, не морские – даже пара лунных дев, которые очень странно здесь смотрелись. Рыжая красотка, матово-бледная, с вишнёвыми очами, дружески мне улыбнулась – она носила старинный роброн с бантами и лихую треуголку, как моряк прошлого века.
– Все они, – сказал Олгрен, показав на свиту подбородком, – были там, на западе. Здесь – солдаты тёмной государыни, леди… или, в связи с текущими событиями, нам уже не годится обращаться к государыне Виллемине как к тёмной государыне?
– Какая разница, – сказала я. – У Сумерек всё равно другой подход. Вас ведь тоже вампирами звать не совсем правильно, если на то пошло…
Команде Олгрена это определённо польстило – и он сам обозначил согласный кивок. А юнга в костюме пажа приблизительно эпохи Магдалы Прибережной откинул крышку люка – тот люк вёл в какие-то мрачные глубины.
– Трюм, что ли? – спросила я.
Мне представился совершенно фантастический осьминог, который сидит там, внизу, над тонким слоем гнилой воды, – аж передёрнуло.
Но Тяпка спокойно туда сиганула, а Олгрен, довольно ухмыльнувшись, спустился сам, а мне подал руку.
