— Это конечно, раз вы так говорите, — Ричард вздохнул. — Жаль уходить, да неловко: вам же обеим завтра вставать чуть свет, государыне — особенно. Не могу я больше вас сна лишать.
— Ты приходи, — сказала я. — Запросто приходи. Мы тебе всегда рады.
— Удачи вам, Князь, — сказала Вильма. — Дай вам Господь везения, дорогой друг.
Сердечно попрощались — и нам было жаль, что он ушёл. Но у него по ночам самая работа, подумала я. Отрывать Ричарда от его главного дела — просто нечестно: он ради этого дела отдал свою человеческую жизнь.
А мил он всё-таки совершенно не по-вампирски.
— Знаешь, кого мне напомнила эта прелюбопытнейшая особа, эта Хаэла? — вдруг сказала Вильма. — Одного человека, который, хоть и жил в совсем иное время, тоже терпеть не мог называть имя своего дома…
— Марбелл Междугорский, — тут же поняла я.
— Он самый, — Вильма хмыкнула. — Дамочка ему подражает? Дамочка имеет к нему отношение?
— Паутина, — подхватила я. — Которую она тянет через темноту… ну да о чём ты говоришь! Это же личный метод Марбелла! Он обожал искать ощупью, через зеркало — и я не очень понимаю, как именно он это делал. Была ли это какая-то особая практика, как он любил, частью чернокнижная, частью алхимическая — или просто его личная особенность, свойство его Дара…
— Дар передаётся по наследству, — заметила Виллемина. — Характерные особенности…
— Ты хочешь сказать — потомок Марбелла? Внучка? Или правнучка? Только этого нам не хватало…
Виллемина пожала плечами:
— Милая моя сестрёнка, во всех источниках, включая закрытую информацию внешней разведки, я читала только одно: Марбелл не любил живых женщин. Поэтому его потомки — под большим вопросом: дети обычно не появляются ниоткуда. И тем не менее…
— И тем не менее, — сказала я хмуро. — Мало ли что в жизни случается!
— Мне надо поспать, — сказала Вильма. — От усталости мне приходят в голову совершенно безумные идеи. Вроде той, что путь аду открыли именно на Святой Земле — и что Марбелл немало хлопотал, чтобы этот путь был как можно удобнее и приятнее для адских сил. И как-то уж слишком очевидно представить себе участие в этой драке потомков всей компании главных страшилищ прошедших веков. Дольф, Церл… почему не Марбелл? Было бы до отвращения символично…
— Тебе точно надо поспать, — сказала я. Обняла её за талию и повела в нашу спальню. — Прямо необходимо. Придумаешь тоже! Вот только Марбелла нам и не хватало для полной радости. Ну его. И, кстати, как она ухитряется использовать гламор? Я думала, это строго вампирское свойство.
Виллемина слегка сопротивлялась, но шла.
— Ну, положим, не вампирское, а шире — народа Сумерек и Межи. Неумерших, всевозможных странных сущностей, живущих на грани посмертия… Быть может, адских сил?
— Ох.
— Ох, — согласилась Вильма и села на постель. — Всё. Все беседы — потом.
И зевнула.
Я не помню, как заснула. Просто провалилась в сон, как в глубокую тёплую воду. Кажется, кто-то обнимал меня, смутно припоминаю ощущение прохладной Тяпкиной морды на своём колене… и всё. Тёплая блаженная темнота, пронизанная крохотными золотыми искорками.
И резкий грохот со звоном меня оттуда выдернул, как морковку из грядки. Тяпка лаяла, злобно лаяла, как на врага, и скакала, топала по полу. Люди побежали.
Я вскочила, одёргивая рубашку, — и в одной рубашке выскочила из спальни в будуар.
— Стой, Карла! — приказала Виллемина, и голос её был абсолютно спокоен. — Сюда нельзя, здесь битое стекло, а ты босая. Так легко порезать ступню.
— Сейчас, леди Карла, сейчас! — и мимо меня проскочила Друзелла.
Туфли мне принесла.
Тяпка всё рычала. Она бы, наверное, и шерсть на загривке подняла, будь у неё шерсть. А я окончательно проснулась, надела туфли и рассмотрела всю создавшуюся картину.
Наше зеркало, роскошное старинное зеркало в оправе из бронзовых роз, теперь валялось на полу, разбитое вдребезги. И я поняла чем: тяжеленный хрустальный флакон ашурийского благовонного масла лежал среди осколков — не разбился даже. Валор, присев, рассматривал осколки, даже поднял один — встал и на меня посмотрел виновато:
— Простите меня, деточка. Было чудовищно неучтиво врываться в будуар к дамам, одна из которых — моя прекраснейшая государыня, а вторая — повзрослевшая воспитанница. Но я испугался за вас — и мне жаль сердечно, что наша встреча произошла так… сумбурно.
— Ничего страшного, дорогой мессир Валор, — сказала Виллемина. — Вы здесь очень кстати.
— Я не пойму, что случилось, — сказала я. — Это ты расколотила зеркало, Вильма? Зачем? Это же не рабочее зеркало, вампиры сюда не ходят… неудобно же перелезать через туалетный столик… вряд ли кто-то вошёл бы…
— Расколотила я, — сказала Вильма. — Я растерялась и сделала первое, что мне пришло в голову. Но, полагаю, надо рассказать всё по порядку. Мы с нашей драгоценной Друзеллой как раз заканчивали приводить в порядок мои волосы, когда мне сообщили о приходе мессира Валора. Я уже совсем было собралась выйти к нему в гостиную, но леди камеристка нашла, что в моей новой причёске будет уместен черепаховый гребень. Из-за гребня я задержалась на одну минутку…
