Единственное, что мне очень в этой ситуации не нравилось — это седло, в котором я не очень-то уверенно держалась. Тварь была далеко не такая удобная, как костяшка: она как-то перекатывалась, содрогалась подо мной, я цеплялась за поводья, но понимала, что не удержусь, если что. Изо всех сил пыталась делать всё, чему учил Майр, но выходило плохо. Мне снова было очень страшно слететь под копыта, и очень быстро разболелась и спина, и поясница, и… в общем, некоторые другие части тела тоже пострадали.
И я была просто счастлива увидеть, как к нам приближается эскадрон, а над ним, почти над самыми вершинами деревьев, очень низко, летит дракон. Ландеон наверняка всё рассказал Майру — но Майр всё-таки перестраховался и остановил кавалеристов не так уж и близко. А меня распирало, подмывало, мне страшно хотелось дурить и шалить — и я радостно завопила:
— Эскадрон, стой!
А моя собака кинулась вперёд.
И мои ребята очень и очень славно остановились. Почти дружно. Ну так не все же там были кавалеристы, в конце концов, да и одно дело — управлять послушной костяшкой, а другое — кривой тварью, да ещё и изнутри. Это ведь очень трудно!
Ильк спрыгнул со Шкилета и подбежал, подал руку и помог спуститься. Остальные как-то не рисковали особенно приближаться к моим подопечным.
— Ох, Ильк, я так рада тебя видеть! — сказала я. — Ребята чудесные, просто замечательные и золотые, но ездить на такой твари верхом — это просто кошмар.
А чтобы они не обижались, я даже погладила тварь по холодному боку, по отвратительной шерсти, тусклой и комковатой. Под мерзкой оболочкой были мои друзья. Я всем сердцем надеялась, что ненадолго.
— Наклоните его, — сказала я им. — Я узду развяжу.
И они наклонили, и я развязала — просто для того, чтобы Майр и его кавалеристы видели, что вообще никакой угрозы больше нет.
— Леди Карла, — сказал Ильк, — у меня просто слов нет. Ими впрямь души командуют?
Я кивнула, подняла голову и помахала дракону рукой: он всё верно передал.
Дракон качнул крыльями, сделал прощальный круг — и растворился в небе.
— Привет, бойцы! — сказал Майр моим.
По-моему, он хотел проверить, насколько они понимают. И мои бойцы как будто слегка замялись, не зная, как бы ему показать, что всё в порядке, но те самые шутники внутри крупной белой в яблоках твари, которые устроили мне поклон, придумали, как донести суть и до Майра. Они заставили тварь буквально отдать честь!
Вскинуть ладонь к адской воронке!
И все остальные, кто чётче, кто менее чётко — отдали Майру воинский салют под восторженные возгласы кавалеристов.
— Вы все молодцы, — сказала я своим. — Вы все герои.
— Это правда, — сказал Майр. — Это подвиг то, что вы сделали, Карла. В смысле, вы все вместе сделали.
— Помоги мне подняться в седло, Ильк, — попросила я. — В наше, — и продолжила, уже в правильной кавалеристской позиции: — В общем, мессир Майр, у нас теперь есть эскадрон смертников. Потому что эти ребята будут рубиться без всякого страха и жалости: если тварюгу убьют — их души освободятся. Понимаешь? Им совершенно нечего терять.
— Сильно повышает наши шансы, — сказал Майр. — Дракон показал мне карту засад… Может, вы поднимете ещё парочку, леди Карла?
Я задумалась.
— Будет рыл пятьсот — гарантирую, что смахнём любую охрану, как пыль, — сказал Майр.
— Я не хочу рисковать, — сказала я. — Может оказаться, что мне просто повезло на хуторах. Что мы с драконом взнуздали тварь, что я села верхом… без телесного контакта, быть может, и не вышло бы докричаться до душ… и всё-таки очень отважные попались души, снова повезло… Я не уверена, что повезёт ещё раз. Поэтому — прости. Я сделала всё, что смогла.
Больше Майр спорить не стал:
— Ладно, и так славно. У половины ещё и винтовки — так совсем славно. Неплохое дополнение к отряду. Скажем, кавалеристы-огнемётчики.
Фарфоровых бойцов это насмешило — и души, похоже, тоже развеселились: кто-то даже похлопал в ладоши.
— Ну всё, пошутили — и хватит, — сказал Майр. — Почти два часа с ними тут валандались… нет, мы прикидывали время на всякие стычки и задержки, в принципе — укладываемся, но надо поторопиться.
— Подожди ещё один момент, мессир Майр, — сказала я. — Я собаку возьму в седло. Костяшки механические, а Тяпка устанет бежать так далеко.
И всё — полетели дальше, наши новенькие духи-огнемётчики с кавалеристами в одном строю.
А рядом со мной болтался Индар. Почему-то это меня смешило ужасно, как в детстве — сказка про устрицу, которая прицепилась селёдке на хвост и так путешествовала. Но я сама велела ему быть постоянно рядом, так что пришлось воспринимать его присутствие как неизбежные неудобства.
Он летел рядом, размазанный скоростью Шкилета, этакое мутное облачко с перекошенной рожей, и сетовал:
— Девчонка! Сама не понимаешь, что творишь! Даже представить себе не можешь, что все эти дохлые идиоты могут устроить около портала! А если ваша дурость мир погубит? Как ты тогда запоёшь, а?
— Да зарасти ты ракушкой по самые уши! — огрызалась я.
