— Брось! — хихикнула я. — Если бы она тебя поймала, то вывернула бы швами наружу, будь уверен! К чему такая трогательная забота о её репутации? Из чистого аристократизма?
— Ну что ж, — сказал Индар. — Если ты вообще сможешь осознать услышанное — попробуй. Одно из её тел занято демоном, милая леди.
— Одно из тел?! — я впрямь удивилась. И не поняла.
— Ты знаешь, что такое близнец-паразит? — спросил Индар.
— Братец с паршивым характером? — нет, я не знала. Но мне не понравилось, как это звучит.
— Тебе известно, что близнецы порой рождаются сросшимися между собой? — спросил Индар, немедленно изменив тон. Стоило ему почувствовать себя на высоте положения, как он тут же начинал до меня снисходить, будто до нерадивой прислуги.
— Кажется, я когда-то слышала о таких бедолагах, — сказала я.
Я слышала от Горлодёра, но это было ни к чему знать Индару. Как-то в пути, когда уроды болтали в фургоне обо всякой ерунде, разговор зашёл об уродствах вообще и знаках тьмы в частности. Вот тогда-то Горлодёр и рассказал печально о двух девицах, которые отроду срослись бёдрами и у них было три ноги на двоих.
Насколько я поняла, Дара у бедняжек не было, а увечье сильно отравило им жизнь: они с трудом ходили, опираясь на костыли, и выйти замуж, конечно, не имели никаких шансов… Они работали в каком-то провинциальном модном салоне, мрачно сказал Горлодёр. Делали искусственные цветы для шляп, весьма хорошо — этого хватало на жизнь. Именно поэтому они отказались работать в балагане, хоть Горлодёр и был с ними любезен на полную катушку и щедр до полного забвения своих принципов. Они, конечно, были бы звёздами, всем уродкам уродки… Но вот не срослось, так сказать.
— Это случается редко, — сказал Индар. — И почему-то обычно, насколько мне известно, сросшиеся лишены Дара, они простецы. Ад их не любит, — ухмыльнулся он омерзительно, — видимо, их уродство — подарок небес! Но с Хаэлой получилось иначе.
— Если у неё есть близнец, с которым она срослась, как она его прячет? — спросила я. — Не могу представить себе такой гламор, которым можно скрыть целого человека рядом. Это какой-то дощатый забор должен быть.
— Целого? — ухмыльнулся Индар ещё гаже. — Это если целого, но близнеца моей леди трудно назвать целым… или человеком. Там, где у всех дам правая грудь, из моей леди растёт голова… почти человеческая, если не слишком придираться. А немного ниже — рука с четырьмя пальцами и что-то ещё. Может быть, пятка… трудно разобрать. Всё это можно прикрыть даже удачным фасоном платья, а уж с помощью гламора Хаэла превращает тварь во что-то воистину прекрасное. Ни один вампир не может так лгать гламором, как ад.
«Она поит вампиров кровью из своей груди», — как-то сказал Ричард. Интересно, кто из кого и что пил. Я представила и содрогнулась. Индара это рассмешило.
— Этот… братец… или, быть может, сестрица Хаэлы, хотя она предпочитает считать его братцем, — сказал он почти глумливо, и я не поняла, надо мной он глумился или над своей хозяйкой, — никогда не отличался большим умом. Но, как говорила моя леди, обладал какой-то жалкой собственной волей. Во всяком случае, он умел мычать и пускал слюни. Что дало моей леди возможность предположить, будто у этого существа есть некое подобие души. Вот её-то, эту душу-обрубок, она и скормила аду. И теперь она кровная сестрица демона. Леди Хаэле невероятно повезло: при ней все выгоды одержимости — и ни единого недостатка.
— Выгоды? — наверное, лицо у меня знатно перекосилось, потому что Индар прямо-таки просиял.
— Ну, видишь ли… Хаэла ведь родная племянница Марбелла Междугорского.
— Что?! Сколько же ей лет?!
Индар осклабился:
— Не меньше девяноста, я думаю. А может, и больше. Полагаю, любая девица отдала бы что угодно, чтобы выглядеть юной девой в том возрасте, в котором женщины превращаются в трясущихся мумий… если доживают. А она прекрасна! Насколько можно было улучшить её тело — настолько ад и улучшил. Ах, — сказал он мечтательно, а получилось уж совсем похабно, — такое роскошное тело! Такая атласная кожа! И она, конечно, никогда не болеет. Ад хорошо заботится о своих…
— …холуях, — подхватила я.
— Союзниках! — поправил Индар наставительно. — И слышит её в любое время, какое ей удобно. Без всех этих увечий, полнолуний и чертежей. Ей стоит щёлкнуть пальцами — и ад готов ей служить. Номинально леди Хаэла Междугорская — лейб-травница при особе государыни, но фактически… она лишь корону Перелесья не носит. Король Рандольф понимает, кому обязан. И весь королевский штаб сперва советуется с Хаэлой, а уж потом докладывает Рандольфу.
— Ну да, — я только плечом повела. — Подумаешь, армия какая-то, если в этой войне вы сделали главную ставку на силы ада! Для вас даже собственные солдаты — так…
— Дело солдат — умирать за корону, — отмахнулся Индар. — Какая разница, каким способом?
Ладно, подумала я. Я вам с Хаэлой это припомню. Союзники они аду… твари.
