В последнюю очередь Артур взял новостной вестник полиции Ландариума. Совсем тонкая газета, всего из двух вложенных друг в друга листков. Раскрыл, увидел колонку, подписанную именем сержанта-детектива Нельсона.
Решил присмотреться внимательнее. Но его остановил юный газетчик.
— Мистер, читать нельзя! Сначала купите!
— Справедливо.
Смутившийся Артур протянул мальчишке монету в два пенса. Сверился с часами - времени читать не оставалось. Сложил газету вчетверо и спрятал в карман пиджака. Комиссар полиции явно заставил Нельсона дать публичный комментарий о ходе расследования.
И стоило следить, в какую сторону двигались полисмены. У журналиста все сильнее крепло убеждение, что именно он направил детективов по ложному следу.
Вскоре Уилсон подошел к дому отставного майора. Встал неподалеку от парадного входа, чтобы его легко заметили из окна первого или второго этажа. Пришлось подождать четверть часа, прежде чем за стеклом промелькнул силуэт жены.
Артур поднялся на крыльцо. Когда остановился в ярде входа, дверь открылась, на пороге стояла Мэри. Непривычно было видеть жену не в домашнем костюме, а скромном черном платье, белой наколке поверх волос и такого же цвета фартуке.
Даже после отставки майор не отказался от строгой униформы для служивших ему людей.
— Мистер Кордстоун готов тебя принять. Сейчас дадим знать, что ты пришел. И не забывай обращаться к нему “майор”, а не “сэр”. Поможет расположить к себе.
Мэри потянулась к висевшему снаружи от двери колоколу и несколько раз резко дернула веревку, чтобы ударить подвесным языком и дать сигнал о посетителе. В переднюю выглянула старшая горничная, но Мэри жестом показала, что справится сама.
Вслед за женой Артур поднялся на второй этаж. Мэри шепнула, что майор проводил время в библиотеке. Они подошли к двери, Артур занес руку для вежливого стука. Но жена остановила его, потянула за ручку и заглянула в комнату.
— Майор, к вам посетитель. Артур Уилсон, журналист “Зеркала Ландариума” и мой муж.
Ответ майора Артур не разобрал. Но Мэри дала знак заходить.
В другое время журналист бы назвал коллекцию книг внушительной. Но после двадцатифутовых шкафов в корпусе Музея библиотека Кордстоуна выглядела блекло. Да и сам хозяин занимался здесь не чтением, а сидел в обустроенном под курение углу возле окна.
Слух майора заметно притупился после долгих лет пушечной стрельбы. Знавший об этом Артур начал говорить громко и четко, стараясь артикулировать каждый слог.
— Майор Кордстоун, добрый вечер! Спасибо, что согласились на встречу.
— Мистер Уилсон, садитесь. Желаете сигарету?
— Нет, благодарю. Майор, не хочу впустую тратить ваше время, сразу перейду к делу. У меня появился вопрос, на который может ответить только профессиональный военный с большим опытом и широким кругом знакомств.
Чтобы не перегружать рассказ подробностями, Артур сосредоточился на встрече инженера с предполагаемым инготийцем. И попросил уточнить значение отметины у того на лице.
— Это определенно полковой слуга. Мне рассказывал, что многие офицеры брали себе прислугу из юношей и молодых мужчин из племен. Традиция закончилась лет восемь назад, когда на материк прибыла христианская миссия для обращения дикарей к вере в Христа.
— Миссионеров возмутило такое поведение? - понимающе кивнул журналист.
— Разумеется. Я уважаю святых отцов. Но они слишком оптимистичны по отношению к людям. И не осознают, что такое военная необходимость. Дикари воспринимают только язык силы. Хоть в Инготии, хоть в Бхарун-Жуа или любой другой колонии.
— Мог ли кто-нибудь из офицеров привезти ординарца-инготийца в Ландариум? При повышении, либо после увольнения из армии?
— Да, вполне. Но вряд ли такое встречалось часто. Вы сказали, что у того незнакомца на щеке было три цифры. Инфантерия. Выходцы из богатых семей идут служить в кавалерию либо на флот.
— Думаете, отставные пехотные офицеры не могут себе позволить жить в Ландариуме?
— В доме с прислугой - определенно нет. Только если это ушедшие на покой бригадные генералы и выше. Но такие люди все на виду, уверенно скажу, что никто их них не держит колониальную прислугу.
— А чтобы отпрыск богатой семьи попал в инфантерию, то прежде он должен заметно провиниться?
Делавший долгую сигаретную затяжку Кордстоун кивнул.
— Либо этот человек был неусерден в военной академии. Либо совершил проступок уже на службе. Во второе я поверю охотнее. Последние десятилетия Инготия - настоящая могила для карьеры. Нет возможности себя проявить. Континент находится слишком далеко, чтобы кто-то пытался его захватить. А местные племена давно подчинились короне.
— Благодарю вас, майор. Вы только что сократили круг поисков в десятки раз.
***
Следующую несколько дней Артур провел в библиотечном корпусе Музея Альбии Матры. Беседа с майором позволила существенно сузить область поиска. С другой стороны, помимо новостей из Инготии пришлось просматривать подшивки светской хроники.