– Схожу проведаю Дедушку, – сказал я Йохану, тот кивнул в ответ.
– Что-то ты, Благ, борзеешь, – прорычал Роган, но я пропустил мимо ушей его гвардейский рык. Меня нельзя было трогать, и оба мы об этом знали.
– Скоро снова откроемся, – сказал я. – Не припоминаю, чтобы вы были вхожи в данное заведение, капитан. Это может и измениться.
Роган просверлил меня взглядом. За ним водились грешки, как я уже писал, и самым сильным из его пороков была страсть к игре. Он частенько захаживал на скачки, где я нередко отыгрывал скормленные капитану взятки, но ему не хватало веса в обществе, чтобы удостоиться приглашения в «Золотые цепи». Впустить его, понятное дело, означало несколько снизить планку заведения, но после того, что случилось сегодня вечером, думается мне, доброе имя «Золотых цепей» и так уже слегка подпорчено. Я, по крайней мере, знал, что у Рогана куча денег, которые он неминуемо спустит.
– Это… хм, это меня вполне устроит, – сказал капитан. – И всё-таки надо тебя задержать, сам понимаешь.
– Понимаю, – ответил я.
Он кивнул и вывел меня из «Золотых цепей» в окружении гвардейцев, но я был без кандалов и знал, что буду к утру свободен. Вот как обделывались дела у нас в Эллинбурге.
Я готовился, что меня бросят в камеру в подвале губернаторского дворца, хотя бы для проформы, но вместо этого Роган снова привёл меня под ясные очи к самому Хауэру. Было поздно, но губернатор ещё не ложился, хотя и из-за вина, скорее всего. Он принял меня у себя в покоях на третьем этаже, так же как шесть месяцев назад, когда я только-только вернулся в Эллинбург. Выглядел он ещё хуже, чем я его запомнил: растолстел, раскраснелся и приобрёл нездорово-розовые проплешины на черепе среди редеющих волос.
– Дела движутся неплохо, как я посмотрю, – сказал Хауэр.
Губернатор раскачивался на кресле, и когда он махнул мне рукой, вино пролилось из кубка на начищенный до блеска паркет. Я притворился, будто ничего не заметил.
– Благочестивые всегда исправно платили налоги, господин губернатор, – проговорил я.
– За три года не плачено, – гоготнул он. Как по мне, о войне так шутить не следует, особенно тому, кто там даже и не был. Я сдержался, но, думается мне, по глазам он понял, что меня его шутка задела. Очевидно, смутившись, Хауэр закашлялся, а я почуял – Роган придвинулся чуть ближе к спинке стула, на который меня усадили. Плакальщиц у меня, само собой, отобрали, и снова я задумался, смогу ли одолеть Рогана в рукопашном поединке. Он старше меня, по меньшей мере, лет на десять, а то и больше, но я всё-таки сомневался. На мечах – может быть, но не голыми руками.
– События этого вечера весьма прискорбны, но без них было не обойтись, – сказал я. – «Золотые цепи» принадлежали мне. Во время последнего нашего разговора вы сказали, что не думаете, будто бы я стану безропотно сидеть и смотреть, как у меня отжимают моё хозяйство, – ну так я и не сидел. Вот и весь сказ.
– Вот уж точно не сидел, Томас. – Губернатор прыснул в кубок с вином. – Ну уж нет. Здесь, в Эллинбурге, сроду не случалось столько убийств, как за эти полгода, а всё вы с Мамашей Адити.
– Я плачу налоги, – сказал я, – и полагаю, что Мамаша Адити делает то же самое. Я, конечно, не знаю, но это вы уже сами с ней разбирайтесь. Вот что я знаю наверняка, так это условия нашего договора – что-то не припомню, чтобы я их нарушил.
– Может, и не нарушил, – упорствовал Хауэр. – Может, остался верен букве договора, но точно не его духу. Никакие налоги не дают тебе права вести у меня на улицах открытую войну.
– Сегодня был исключительный случай, – заверил я, – очень прискорбный, как я сказал. Повторять такое нет ни малейшего желания.
– Вот ещё бы оно у тебя было. – Он со стуком поставил кубок на стол, расплескал вино ещё больше и погрузил рукав роскошной шёлковой сорочки в образовавшуюся липкую лужицу. Нагнулся ко мне – камзол туго обтянул ему брюхо. Вот оно что, подумал я. Вот зачем я здесь – не только чтобы получить нагоняй.
– Она к тебе приходила? – хриплым шёпотом спросил Хауэр. – Слуга королевы?
Я кивнул, ибо лгать было незачем:
– Приходила.
Хауэр заметно помрачнел, осознавая, что большего ему от меня не добиться. Припомнилась мне наша предыдущая беседа и страх, который читался у него в глазах при разговорах о женщине, которую я знал под именем Эйльсы. Это натолкнуло меня на мысль.
– И что? – нетерпеливо спросил он. – Чего она хотела? Что ты для неё сделал?
– Сделал всё, что она хотела, – сказал я и через силу сглотнул. – Как думаете, сидел бы сейчас я здесь, кабы не сделал, а, господин Хауэр?
– Где она сейчас?
– Не могу сказать.
Я и правда не мог этого сказать, и я это понимал. Если Хауэр пронюхает, что Слуга королевы живёт у меня в харчевне и, мало того, прислуживает за прилавком, то одной Госпоже известно, что он тогда учинит. Так что пока я не делал ничего, чего губернатор от меня не ждал, а о том, что я всего лишь старался как можно быстрее выполнить её поручения, ему, как по мне, знать не стоило.
И всё же я задавался вопросом, насколько глубоко он меня знает и догадается ли об этом сам.
