На Летающем Материке царило вечное лето, но чтобы лето было действительно вечным, нужно было кое-что делать. Например, перемещать Материк, всегда оставаясь там, где самый длинный день, где солнце висит в небе дольше. Сейчас, благодаря заклинаниям, было тепло, даже жарко, но дни становились короче, поскольку Материк продолжал курсировать в зоне приближающейся зимы. Воздушные маги, привыкшие к независимому существованию, начали проявлять беспокойство: что если не получится собрать второй урожай в этом году? Многие культуры начали чахнуть. К тому же обострившиеся отношения с другими кланами тревожили местную знать. В любой миг могут прекратить работать руны Земли и Воды, и тогда чудесное плодородие почвы закончится, ванны прекратят наполняться горячей водой… Да и пить будет нечего! Разве что, как в древние времена, собирать дождевую воду, «отжимать» тучи.
Во дворец летели петиции и жалобы, но ответом были лишь пафосные речи Денсаоли: маги Огня должны быть уничтожены любой ценой.
— Девочка решила перейти к самым гнусным мерам? — вздохнула Акади, и отец сухо кивнул:
— Она будет здесь с рассветом.
— И что ты, как глава рода, принадлежащего клану Воздуха, прикажешь мне сделать?
Отец выпрямился и посмотрел в глаза Акади.
— Твоя дочь — маг Огня, — сказал он. — Но это — та же самая девочка, которая родилась здесь, обожала Материк и изо всех сил старалась, чтобы все вокруг неё были счастливы. Я знать не знаю, при каких обстоятельствах она приняла алую печать, но могу быть уверен в том, что сделала она это не ради того, чтобы причинить кому-либо вред. Знаю и то, что она помогла изничтожить два Ордена Убийц — за одно это она заслужила величайшей награды и прощения за все грехи. А вместо этого ей сейчас приходится скрываться на земле, жить в непонятно каких условиях, бороться за жизнь. Это само по себе неправильно, Акади. И куда хуже будет, если к ней, пряча за спиной отравленный кинжал, придёт родная мать.
— Но род не должен пострадать, — возразила Акади.
— Безусловно. Не должен.
Минуту они смотрели в глаза друг другу, понимая и прощаясь. Потом Акади медленно опустилась на колени. Отец сделал небольшой шаг к ней, и на его руке загорелась белая печать.
— Изгоняю, — шепнул он. — Изгоняю Акади из рода Аскед.
Вспыхнула печать и на руке Акади. Женщина вздрогнула, но тут же вдохнула полной грудью. Когда она поднялась на ноги, на её лицо вернулась улыбка.
— Спасибо, — шепнула она.
— Не благодари, ни к чему. Родители заботятся о детях — так всегда было и будет. Если хочешь отблагодарить меня — позаботься о своей дочери, Акади безродная. У тебя полчаса, чтобы убраться из моего дома.
— А ты сможешь приоткрыть для меня защиту Материка?..
— Акади. — Отец с упрёком посмотрел на неё.
— Поняла…
Не было ни объятий, ни слёз. Акади бесшумно выскользнула из кабинета отца и побежала в свои покои. Полчаса ей не потребовалась. Она оделась в дорожное платье, кое-каких вещей накидала в Хранилище. Потом, подумав, сходила в комнату, которую иногда занимала её дочка, и взяла несколько её нарядов. Вот и всё… Почти всё.
Она могла отыскать Авеллу, но на это требовалось время. А где время — там и уйма других проблем. Нужно будет путешествовать. Где-то жить. Что-то есть. Вести образ жизни, к которому госпожа Акади не то что не привыкла — она о нём вообще не имела ни малейшего представления. Броситься за дочкой очертя голову было очень просто, и Акади, как маг Воздуха, была готова совершить безрассудство. Но её задержала тревожная мысль: а что если она не справится?
Подойдя к окну, Акади призвала Воздушную печать — единственную свою печать — и чётко произнесла:
— Алмосая. Акади — Алмосая.
Стекло помутнело, засветилось. Акади терпеливо ждала, понимая, что сейчас ночь, и её поступок может в принципе не увенчаться успехом, и уж во всяком случае придётся подождать. Но вот белая муть сменилась темнотой. В темноте чётко выделялось красивое личико одной из бывших её учениц.
— Госпожа Акади, — улыбнулась та.
— Госпожа Алмосая, — кивнула Акади. — Я понимаю, насколько опрометчиво с моей стороны обращаться к вам в сложившихся обстоятельствах… Но, тем не менее, я рискну. Я покидаю Материк прямо сейчас. Путь обратно мне заказан. Хочу найти дочку и помочь ей, чем смогу.
Алмосая помолчала. Ей этот разговор было непросто вести, и Акади понимала, почему.
— Мы не знаем, где она, — сказала, наконец, Алмосая.
— Разумеется. Зато это могу выяснить я. Но мне нужна защита. Попутчики. Помощь. Мне нужны друзья, наверное, правильно будет сказать так.
Лицо Алмосаи просветлело.
— Друзья? Конечно! Мы можем быть друзьями. Но я должа посоветоваться с Лореотисом и остальными. У нас тяжёлое положение, мы не можем просто так доверять.
— Ну разумеется, — кивнула Акади. — Подскажите хотя бы местечко с зеркалами или стёклами, которые я смогу заговорить на Земле. Где мне остановиться, не привлекая внимания?
— Материк всё там же? — деловито осведомилась Алмосая.
— Да.
— Тогда летите в Сезан. Знаете дом, где жил ваш пасынок с супругой?
Акади кивнула. Нахмурилась:
