– А другие пассажиры? – невольно заинтересовался Евченко.
– Остальным что! – улыбнулся Алехин. – У них страховка.
И уставился на замочную скважину. Из нее вдруг со зловещей медлительностью выкрутилась, низверглась струйка вонючего дыма. Наверное, это кто-то из корешей Заратустры в бессильной ярости вколотил в замочную скважину окурок отечественной сигареты.
– А твой приятель? Он как? – осторожно спросил Евченко.
– Ну, как, – покачал головой Алехин. – Лечение плохое. Путевка пропала.
– Ну, не знаю, – произнес пенсионер, неприятно пораженный услышанным. – Наш «аэрофлот» самый надежный. Один Иван Кожедуб, герой, сколько врагов накрошил. Я-то знаю. Я в жестокие годы войны, Алехин, формировал новые части, отправляющиеся на фронт. Ответственная работа, даже пострелять ни разу не удалось. Ты представить не можешь, сколько усилий я отдал на благо родины! – И задумчиво повторил: – Нет, нет, самолеты у нас уверенные!
– Со страхованием все равно надежней.
Алехин говорил, а сам думал только о Верочке.
Ну, как она там? Он даже прикоснулся к стене. Верочка же здесь, совсем рядом. Может, в метре от него! Правда, и пакостники Заратустры совсем рядом. Он прислушивался, напрягал слух, но стонов не слышал.
– Ну, если так… – покачал головой упрямый пенсионер. – Ну, если так, можно поехать поездом. Железнодорожный транспорт тоже у нас надежный.
– Со страхованием надежней, – повторил Алехин.
– Это еще почему? – опять заинтересовался пенсионер.
– У меня как-то приятель ездил в братскую Болгарию, – прислушиваясь ко всем звукам, долетающим с лестничной площадки, объяснил Алехин. – Решил ехать через две границы, посмотреть на быт коренных иностранцев. Не доезжая до ближней, в Кишиневе кто-то сорвал стоп-кран, а приятель мой как раз сытно обедал в вагоне-ресторане. Так всем лицом и въехал в салаты и в фужеры. Сломал руку, сломал ногу, сломал ключицу, повредил глаз, а правый у него косил с детства. Другие рядом побились меньше, но все равно только мой приятель остался довольный.
– Это почему так?
– А полная страховка, – небрежно пояснил Алехин. – Он за все свои страдания получил наличными. За каждый раненый глаз, за каждую пораненную конечность. Застрахованного человека Родина не оставит в беде.
– Тебя, Алехин, послушать, так вообще никуда теперь ехать нельзя, – возмутился Евченко. – Хоть всю жизнь просиди на кухне.
– Не скажите, Кузьма Егорыч! «На кухне»! К чайнику потянетесь, а вас долбанет электрическим током. Или вентилятором отрубит палец. Или обваритесь крутым кипятком, или нож…
– Ты обалдел, Алехин! – грубо закричал Евченко. – Какой кипяток? Какой вентилятор? Какие ножи, пальцы? Какой электрический ток? У меня бесплатная путевка с отдыхом в санатории «Север»!
– Незастрахованную путевку легко потерять.
Охнув, Евченко кинулся к брошенной на диван «балетке».
Волнуясь, открыл два замка. Выложил на диван «Лоцию Черного моря»:
– Да вот же она – моя путевка! С отдыхом в «Севере»! Никуда она не делась!
Успокаивая разволновавшегося пенсионера, Алехин посоветовал:
– Если страховаться, Кузьма Егорыч, то все-таки комплексно. Жизнь, смерть, травмы, хищения, дикие родственники, домашний скот, личный транспорт, разнообразное личное имущество, даже удар молнии. Хорошая страховка, Кузьма Егорыч, – это путь к свободе. Полная страховка – освобождение от всех тревог.
