На полу валялись самые разнокалиберные тюбики и пузырьки, небрежно вытряхнутые из домашней аптечки. Алехин готов был поклясться, что пузырьки, а также пластиковые тюбики не были ни разбиты, ни раздавлены, тем не менее их содержимое каким-то образом было выдавлено и бессердечно вылито на прежде белую раковину, на ванну, на стиральную машину. Чешский голубой унитаз, гордость Верочки, был особенно унижен: его покрывала какая-то гадость вроде гуталина. Даже негр не решится на такое сесть. А среди разгрома и ужаса висела на капроновой веревке чисто выстиранная ветровка Алехина. Оказывается, Верочка успела простирнуть ветровку.
Значит, думала о нем! Значит, вспоминала, надеялась увидеть!
Стараясь не выдать внезапной радости, Алехин сказал:
– Там документы у меня лежали…
– Ага, – всхлипнула Верочка, с ужасом рассматривая униженный унитаз. – Я их выложила. Они теперь там. – Она не стала пояснять
– Забудь, – строго сказал Алехин.
А сам подумал: рак Авва выберется и из канализации.
И еще подумал: «Дура Верочка. Не застраховать такое имущество!»
Они вернулись в разгромленную комнату. Вдруг вырвавшийся на свободу пуфик радостно бросился им под ноги, но Алехин безжалостным пинком снова загнал его в тесный промежуток между диваном и стеной. И пахну́ло на них застоявшимся табачным дымом. «Ой, Алехин, – снова прижалась Верочка, – ко мне иногда подружка приходит. Ну, выкурит сигаретку, я все проветриваю, а сейчас-то почему пахнет?»
Он промолчал. Он понимал, что дело тут не в подружке.
– Ой, Алехин, а как же мы теперь жить будем? – всплеснула руками Верочка.
Музыка сфер. Верочка не могла найти фразы, которая прозвучала бы так чудесно.
Еще десять минут назад Алехин готов был взять билет в одну сторону, положить в карман взрывной запал и лететь к Черному морю. Сейчас его не сумел бы отправить к Черному морю даже полковник в отставке Самойлов. Верочка произнесла «мы», и это слово наполнило душу Алехина самыми невероятными надеждами. Сильным ударом ноги он отправил пуфик за диван и строго, чтобы не испортить впечатления, спросил:
– А где тут у тебя телефон?
– В милицию позвонишь?
Он помотал головой.
– В психушку?
Он опять помотал головой.
– В домоуправление?
– Да ну, кого сейчас найдешь в домоуправлении! – Он судорожно вспоминал номер крупного математика Н.
И вспомнил. И математик сразу откликнулся.
– Здравствуйте. Извините. Это с вами Алехин говорит.
– Да ну? – обрадовался математик. – Чего это в третьем часу ночи?
– У меня новости.
– Хорошие?
– Разные, кажется.
– Тогда начинайте с плохих.
– Ну, ковер прогорел, разрушаются камни, пахнет паленой шерстью, унитаз загажен, пуфик бросается на людей…
– А вода? – тревожно спросил математик. – Сочится вода из стен?
– Еще как! Ручьи звенят, как в весеннюю пору. Я такого раньше не видел.
– Так это же хорошая новость, а не плохая, – обрадовался крупный математик Н. И кому-то там рядом крикнул: – Собирайтесь, ребята! – И снова Алехину: – Теперь выкладывайте хорошие новости.
– Я звоню не из гостиницы.
– Ну, я об этом уже догадался.
– Я сейчас из девятиэтажки звоню.
– Ну, я и об этом, в общем, уже догадался.
– Из семьдесят второй квартиры.
– И об этом догадался.
– Я не один.
– Женщина?
– Ага, женщина.
– Тогда не трусь, скоро приедем, – ободрил Алехина крупный математик Н. – Типичный полтергейст. Похоже, попали прямо в фокальный центр.
Верочка тоже прижалась маленьким красивым ухом к трубке. Теперь они слушали крупного математика вместе, и это здорово их сближало. Стараясь как можно дольше продлить разговор, Алехин переспросил:
– А что такое полтергейст?
– Если б мы знали, – хохотнул крупный математик Н. – Тебе разве не достаточно того, что ты там вокруг видишь? Если я начну рассказывать тебе о полтергейсте даже то немногое, что знаю, нам понадобится несколько суток. Даже устоявшейся терминологии мы еще не имеем. Интеллектоника, Алехин, – это наука совсем новая, мы ее только создаем. При случае прочти мою статью. Напечатана в доступном журнале.
– В «Химии и жизни»? – блеснул познаниями Алехин.
– Ну что ты! – математик обращался к Алехину то на «ты», то на «вы». Это, в общем, было приятно. – «Химия и жизнь» нас не печатает. Статья опубликована в «Советском скотоводстве».
– Почему в «Скотоводстве»? – опешил Алехин, а Верочка даже немножко отодвинулась от трубки.
– А мы научили скотоводов лечить мастит у коров. Нашли эффективный способ. Вот они нас и полюбили.
И спросил с любопытством:
– Женщина, с которой ты сейчас, она уже рожала?
– А вам такое зачем?
– Ну, если у нее разовьется мастит…
– Здесь мебель сошла с ума, а вы про мастит какой-то!
– Все в природе связано и взаимосвязано, Алехин, – весело произнес математик Н. Шутил, наверное. – Если в ближайшее время у твоей женщины заболит голова, если ее начнет подташнивать и всякое такое, не пытайся давать лекарства. Обойдись соленым огурчиком.
– Вы это к чему?
А Верочка густо покраснела.
