«Успокойся, – сказал он. – Мы все обречены. Ничто не имеет смысла. Это фундаментальный закон природы. Создадим мы искусство или нет, все равно однажды на Землю рухнет огромный астероид и все погибнет».
И в свою очередь спросил: «Зачем тебе в Париж?»
«Там живет одна женщина, – отвел взгляд экспонат Х. – Она каким-то образом потеряла ногу, а я не успел узнать, как и когда это случилось с моей маленькой сладкой сучкой…»
«Почему ты так говоришь – сучка?»
«А как еще называть любимых женщин, браток? – несколько даже снисходительно кивнул экспонат X. – Женщинам нравятся ласковые слова».
Он хотел добавить, что ласковые слова нравятся даже коммодору Фрине, но благоразумно удержался. Кончиком ножа, попавшего под руку, он, сам того не замечая, нацарапал на своем запястье недолгое, как вскрик, имя – Фрина. Легкая боль его не испугала. Он прожил такую долгую жизнь, что научился не обращать внимания на такие пустяки.
«Я не пустил бы тебя обратно», – покачал головой офицер Ли.
«Туда или… наоборот?»
«И туда и наоборот».
Офицер Ли помолчал и добавил: «Я бы тебя вообще никуда не пустил».
«Время упущено, – нагло ухмыльнулся экспонат Х. – Я теперь тоже кое-чему научился. Искусство должно быть живым, браток. Вот в чем секрет. Вы тут веками втемную балдели в своих подземельях, пока не вытащили из прошлого меня. Я вас ни о чем таком не просил, вот и получайте».
Короче, они поссорились.
Ночью в постели экспонат X долго не мог уснуть.
Время идет. Ах, идет, идет время. Он уже не молод, нет, не молод. А в Париже им всем там – ну, двадцать, ну, тридцать лет. И Дэдо, и Жанне, и Пабло, и всем-всем другим. Даже ублюдки мясники молоды. Ах, какой сладкой была Жанна в японской деревне Иноса, задохнулся он. Конечно, не такой сладкой, как коммодор Фрина, но у каждой сучки свой вкус. С этим не поспоришь.
…Когда экспонат X добрался до перекрестка бульваров Монпарнас и Распай, ноги устали даже у офицера Ли. Ходить по булыжным мостовым оказалось нисколько не проще, чем по обожженным камням пустыни. Правда, экспонат X не мог этого помнить, а офицер Ли не собирался напоминать. Пусть ходит где хочет – это его отпуск. Странно, что экспонат X называет меня американцем, пожимал плечами офицер, но, в общем, это не имело значения.
Перебираясь из кафе в кафе, они попали в «Ротонду».
Может, потому, что фасад ее был украшен хорошо знакомой рекламой «Перно» – зеленой бутылкой с двумя зелеными удлиненными рюмками.
Экспонат X уверенно подошел к стойке.
Рыхлый господин с почтенной сединой и аккуратным пробором (мсье Либион) поставил перед ним стаканчик с аперитивом, но экспонат X отрицательно покачал головой. При этом он несколько раз оглянулся, будто пытался что-то узнать, будто что-то ускользало от него, мешало. Он даже с некоторым недоумением посмотрел на свою правую руку, на которой не хватало среднего пальца.
– Хотите вина?
Экспонат X кивнул.
Он явно кого-то искал или пытался вспомнить.
Все в этом городе выглядело подозрительно. Ни дома, ни люди не нравились офицеру Ли. Особенно люди. Например, бледный тип (при этом его волосы были такими черными, что даже отливали синевой, как крыло ворона), перед которым лежало на столике несколько листков писчей бумаги. «Белые волосы, белый плащ…» – бормотал он. А мсье Либион, поглядывая в его сторону, бормотал: «Инфернальная тварь…» Свободных мест в кафе было совсем немного, но за столик черноволосого почему-то никто не садился. Как перед прокаженным.
Но экспонат X присел за столик.
То же, конечно, сделал и офицер Ли.
Черноволосый, глянув на их плечи, возражать не стал.
Больше того, он тут же выложил перед ними несколько фотографий.
«Вот браток приторговывает порнографией», – ухмыльнулся экспонат X.
Но на фотографиях оказались не голые певички, а какие-то ужасные каменные скульптуры. Похоже, их калили в адской печи. Под воздействием дьявольского огня их каменные торсы и головы неестественно вытянулись.
Тоже порнография, подумал офицер Ли.
– Вы этим торгуете?
– Сто франков.
– За любую?
Черноволосый кивнул.
– Жаль, у меня нет ста франков, – весело заметил экспонат X.
Он хотел казаться веселым, но что-то его тревожило, он явно пытался что-то припомнить. Может, черный мундир коммодора Фрины с погонами, украшенными серебряными контриками? – усмехнулся про себя офицер Ли.
– Это моя вещь. – Черноволосый так и сказал – la chose. – Что хочу, то и делаю. Захочу – продам, захочу – выброшу. Захочу – отдам за сто франков, а захочу – так и за пятьдесят.
– Но прежде, чем купить…
– О-ла-ла! – обрадовался черноволосый. – Хотите увидеть оригинал?
Может, экспонат X все это затеял только для того, чтобы отделаться от офицера Ли, но офицер и не собирался ему мешать. Он в любую секунду мог точно определить местонахождение своего подопечного. И в любую секунду мог загнать его в свою машину.
В кафе «Ротонда» оказалось интересно.
