А вот офицер Ли, к сожалению, всего этого не видел. Упустив на время экспонат X и черноволосого Дэдо, он сидел в кафе «Ротонда» (ему там очень понравилось) и беседовал с человеком, выглядевшим как художник и назвавшимся именем Пабло. Небольшого роста, самодовольный, он и правда оказался художником. Из-под простой рабочей кепки на наглый черный глаз падал клок таких же наглых черных волос. Из-за этого художник все время встряхивал головой, как нервная болонка-брюнетка. Красная рубашка в крупный белый горошек, простая синяя куртка, заплатанные рабочие штаны, полотняные ботинки – нет-нет, человек, оказавшийся за столиком офицера Ли, несомненно, был художником. И его хитрые глаза подтверждали это.
– Ты американец?
Офицер Ли кивнул.
Он никак не мог взять в толк, почему его и экспонат X везде называют американцами.
– Твой приятель тоже американец?
Офицер Ли опять и все так же молча кивнул.
– А почему у Дэдо есть портрет твоего приятеля? – ухмыльнулся художник. – Почему Дэдо подписал этот портрет: «Маленький крестьянин»? Меня не проведешь, американец. На том портрете изображен именно твой приятель. Это точно он. Он сидит, сложив руки не на коленях и не на животе, а так, знаешь… где-то посередке… Но мы-то с тобой знаем, как называется это место, – он хитро подмигнул офицеру Ли. – На портрете, написанном Дэдо, твой приятель сидит на стуле в самой простой шляпе и в рубашке без воротника. Сидит еще на стуле, а не в тюрьме. Понимаешь? И все равно твой приятель зря доверился Дэдо, – поднял палец художник. – Дэдо – пьяница, он обманет. Не хочет, а обманет. Не будь я Пабло, – набожно перекрестился художник, – если Дэдо не обманет твоего приятеля. Так всегда бывает. Недавно со своим русским другом, художником Семецким, прибывшим в Париж из Ирландии, я побывал у мадам Виолетты Деруа. Мадам Виолетта – ясновидящая, для нее не существует никаких тайн. Мадам Виолетта сказала нам: ничего не бойтесь, а бойтесь только того, что я называю Царь-Ужас. Я спросил: а где это? А она ответила: над нами. Он давно уже над нами, ответила мне мадам Виолетта. Мой русский друг, художник Семецкий, спросил, а в свете всех этих новых приоткрывшихся ужасных знаний умрет ли он естественной смертью, или с ним случится что-то совсем другое? На это мадам Виолетта с достоинством ответила, что господин Семецкий достоин самой неестественной смерти, тем не менее зарежет его простая ирландская проститутка по прозвищу Мертвая Голова. И зарежет не в благословенном Париже, а в одном из тупичков его сраной Москвы. Да, да, так она и сказала, – с огромным удовольствием повторил художник Пабло. – Я никогда не был в Москве, но знаю, что это старинный русский город. Все мы живем под Царем-Ужасом, американец. Я глубоко верю мадам Виолетте. А ты веришь? – неожиданно спросил он. И, не получив ответа, ухмыльнулся. – Тогда давай выпьем вина. Это русский так говорит: давай. Ты ведь угостишь меня вином, американец?
И щелкнул пальцами:
– Либион, вина!
– Дэдо – пьяница, – продолжил художник, дождавшись вина. – Он обязательно обманет твоего приятеля. Даже тетушка Розали доверяет Дэдо только переборку мелкого гороха. Ты заметил, у нашего Дэдо голова деградировавшего римского цезаря? – Художник знал много таких бессмысленных слов. – Он обязательно обманет твоего приятеля. Покупать надо мои вещи. Это без обмана. Понимаешь? Недавно я замазал одну дурацкую работу Дэдо, – признался художник без тени смущения. – У меня не оказалось холста, вот я и замазал его работу. Кому она нужна, правда? Покупать надо кубистов, – вдруг сообщил Пабло доверительно. – Кровь современного искусства – это кубизм, запомни, американец. Марсель Дюшан, конечно, большой шалун, он подрисовал Джоконде усы, и вас, наивных американцев, это почему-то огорчило. Почему? Не понимаю. Ведь полезна только свежая кровь. Запомни, американец: кубизм – вот самая свежая кровь искусства! А Дэдо – пьяница, он обманет твоего приятеля. Хотя, если по правде… все искусство – вранье!
– Неужели все? – потрясенно спросил офицер Ли.
Он не представлял, как донесет такое откровение до Тайного Совета.
– Вранье, вранье! – весело подтвердил поддавший Пабло. – Иначе и быть не может.
– Но как же так? Вы так много говорите о возвышенной цели…
– Возвышенная цель помогает меньше, чем техника, – самодовольно и весело объявил Пабло. Он, наверное, имел в виду что-то свое, чисто профессиональное. Уж лучше бы, черт возьми, он снял с головы свою мерзкую кепку. – А Дэдо – пьяница, напрасно твой приятель ему доверился. Дэдо обязательно обманет его. И не смеши меня, американец. Свежая кровь – это мы, кубисты! А кто такой Дэдо?
И в самом деле. Все – Дэдо, Дэдо!
А когда в купе поезда, неторопливо идущего из Екатеринбурга в Новосибирск, я спросил, кто такой этот Дэдо, один только мудрый Миша М. предположил, что это что-то ну вроде небольшого зверька, жившего одно время у его красивой соседки.
Имел Миша к ней интерес, но не поимел интереса.
Нет ничего неотвратимее невозможного.
