Костры миров полностью

Светлые правильные квадраты кварталов, ползущие по склонам холмов, теряющиеся в рыжей полумгле Камышового плато; башни трехсот-четырехсотлетней давности; мосты, перекинутые через ущелья магистралей; световые фонари над закрытыми площадями; исполинские созвездия воздушных приемных пунктов; стиалитовые щиты ангаров, на две трети погруженных в каменное дно бухты или, наоборот, упирающиеся в облака; ажурные перемычки, наклонные галереи бесчисленных эскалаторов, служебные, переполненные диковинной техникой пригороды – Экополис бесконечен. Отсутствие крыс ему к лицу, хотя вовсе не означает победу. Как крысы ушли, так могут и вернуться.

Гай напряженно следил за входными огнями.

Над Экополисом нет звезд. Их попросту не видно.

Яркое зарево смывает с небес даже пятно Венеры. Можно понять протесты и требования космонавтов, ни разу еще не выходивших на орбиту: дело стоит, а все свободные средства Экополиса уходят на расширение сети Станций, на подпитку и освежение Языков. Разработанные когда-то для марсианских станций, эти Языки вскармливают теперь бездельников. Да и в самой Есен-Гу нет-нет да и появляются умники, спрашивающие: а чего, собственно, ждать нам от выхода в космос? Установления единства физических законов? Окончательного установления полного нашего одиночества или, напротив, сугубой нашей ординарности во Вселенной? Никакого энтузиазма такие открытия не вызывают. За ними не видно практической значимости, тогда как Языки, желтыми ледниками сползающие в долины Остального мира, сохраняют пусть шаткое, но равновесие. Отправить корабль в космос? Да никаких проблем! Зато незамедлительно возникнут проблемы с обеспечением Территорий. Миллиарды остальных, голодных, готовых на все, двинутся к Экополису. Что им звезды? Они хотят есть.

Гай резко вывернул руль.

Прямо по курсу его флипа в кипящую толчею с обрывистого базальтового обрыва, называемого Камышовым плато, бросился человек.

Экстремалов в Экополисе хватает.

Но этот падал как-то совсем неправильно.

Он дважды перевернулся в воздухе, и, хотя вошел в воду ногами, было видно, что это случайность. Взметнулся шумный фонтан. Вода яростно забурлила, выбрасывая массу воздушных пузырей. Потом ныряльщик появился на поверхности. Он хрипел, отплевывался и слепо разводил руками.

Гая передернуло. Он не любил слепых.

Широкое лицо, украшенное плоским вдавленным носом.

Голова выросла, а вот нос остался таким, каким был в детстве.

Понятно, что даже стопроцентно здоровый человек не всегда может похвастаться совершенством профиля или разреза глаз, но неожиданный ныряльщик выглядел настоящим уродом. К тому же от него несло страхом. Забравшись на борт, он бессильно привалился к подрагивающей переборке, прикрыл сильно косящие глаза мокрой рукой. На малом ходу Гай вывел свой флип из-под скального обрыва на колеблющееся, дрожащее от далеких отсветов и вспышек зеркало бухты. Исполинские грибы огня, искр, цветного дыма медленно росли и распускались над Экополисом, воздух пронизывало электрическим шелестом, вода булькала, справа по борту подпрыгивали стеклянные фонтанчики. До Гая дошло: это сотрудники Нацбеза провалили какую-то операцию и теперь сверху обстреливают его флип.

– Ты с Севера?

– Нет… Нет… Юг…

Гай вывел флип на дугу, чтобы выйти из зоны обстрела.

– Зачем прыгнул в воду?

– В меня стреляли.

– Наверное, хотели остановить.

– Ты спрячешь меня? – Урод странно глотал гласные, с некоторым сипением.

– Почему я должен тебя прятать?

– Ты биоэтик…

Урод увидел эмблему на фирменной рубашке Гая.

По его мнению, биоэтики, наверное, как-то иначе должны были относиться к Остальному миру. Пересекая разделительную линию, урод, как все, наверное, пытался замаскировать акцент, свести его к минимуму, может, даже добился в этом некоторого успеха, но сейчас, после чудовищного прыжка, сипел и задыхался. Мощное отбивное течение сносило флип к рифам, над которыми проступали сквозь сизую дымку ржавые надстройки и обломанная мачта полузатопленного боевого фрегата – безмолвный след былых силовых столкновений Экополиса с остальными. Маленькие фигурки все еще толпились на скальном обрыве, блеснула снайперская оптика.

Зачем уроды стремятся в Экополис? Зачем эти так называемые остальные так жадно стремятся влиться в потную, тесную, стиснутую эскалаторами толпу, слышать никогда не умолкающий шум, нечистое дыхание, чувствовать толчки и проклятия? Не ради же дополнительного пайка. Паек можно добыть и на Территориях.

Оглянувшись, Гай отметил, что урод явно проявляет сообразительность.

Ползая по дну флипа, он выбрал место, где его могли не заметить с нависающих балконов Контрольно-пропускного пункта – под низким стиалитовым козырьком. Там он почти слился с тенью.

Гай одобрительно кивнул.

Он решил лично отдать беглеца Дьердю.

– Зачем ты перешел разделительную линию?

Бежать уроду было некуда, сопротивляться он не мог, к тому же падение с большой высоты его ошеломило. Сейчас начнет врать, с некоторым раздражением решил Гай. Сейчас этот урод начнет много врать.

– Хотел есть…