Списки показались ему бесконечными. Он мысленно ввел имя Мутти, и это сразу сократило список примерно до двенадцати миллионов. Но на этот раз удача сопутствовала Гаю: в глаза сама бросилась строка «арабские каллиграфические письмена Средних веков». Возможно, это и был
«Помог Нацбезу…»
Это больно укололо Гая.
Он вернул голос доктору Воловскому.
Главное условие существования всего живого во времени, утверждал доктор, это обязательность непрерывной цепи поколений. Биосфера всегда требует избыточности. Только
Два года назад любую карту или схему Экополиса можно было получить по первому же требованию, но, похоже, теперь на это был наложен запрет.
Гай вернулся в директорию
Ну да… Он не ошибся… Человек, получивший
Что ж, такое не исключено. Нежная Мути, добрая Мутти вполне могла делиться с доверенными сотрудниками Нацбеза содержанием настороживших ее разговоров, в том числе и с ним, с Гаем Алдером, биоэтиком II ранга, дежурным администратором Линейных заводов. Патриотизма Мутти на это могло хватить. Два года назад Дьердь, разговаривая с Гаем, тоже, наверное, не случайно воздержался от каких-то важных вопросов. Он уже тогда все знал о Гае и показал ему Кима Курагина и выписки из допросов исключительно в виде назидания. Да и флип Гая в тот день вели, наверное, до самого гаража.
Нежная Мутти. Она так радовалась
Гай машинально прислушивался к уличному опросу.
«В геноме любой живой клетки в течение суток происходит в среднем десять миллионов различных повреждений. В сущности, самый обыкновенный, даже рутинный процесс».
«Хотите сказать, что мы всегда, каждую минуту разрушаемся?»
«Это вы точно подметили».
«Но уроды, наверное, разрушаются еще быстрее?»
«Вы и это точно подметили».
«Тогда почему уроды еще не вымерли?»
«Чудовищная активность самовоспроизводства. Они плодятся с невероятной интенсивностью».
«И как долго это может тянуться?»
«Время идет. Мы – свидетели последнего акта. Ведь на клеточном уровне все повреждения реализуются в хромосомных нарушениях. Они уже не репарируются, они элиминируют вместе с клетками. Для лимфоцитов, например, динамическое равновесие между реализацией нерепарированных повреждений в регистрируемые хромосомные нарушения по классу „аберрации хромосом“ колеблется от одного процента до трех – от общего пула клеток. Основные события происходят на уровне генных мутаций, поэтому тестировать их сложно. Не забывайте, что в геноме человека, по разным оценкам, заложено от двадцати до двадцати пяти тысяч так называемых активных генов. Ежегодно в каждой клетке один такой ген становится практически неактивным из-за того, что уже не узнается системой репарации. Другими словами, такой ген перестает быть объектом исправления…»
– Ты все еще у гинфа?
Гайя стояла в проеме дверей – великолепная до испуга.
На ней была воздушная накидка с широкими рукавами. У ног лежал сверток, наверное, принесла одежду для Гая. Мне, правда, подумал он, сейчас больше подошла бы шкура какой-нибудь доисторической твари. «Ежегодно в каждой клетке один ген становится практически неактивным из-за того, что уже не узнается системой репарации», – всё еще звучало в голове Гая. «Такой ген перестает быть объектом исправления…»
– Я задержалась. – Гайя изо всех сил старалась не отвести от него взгляд. – Путевой Контроль остановил меня в канале. Их интересовало, почему я в такое время направляюсь в личный водный гараж? – И спросила негромко: – Что ты ищешь?
– Подробную схему Экополиса.
– Зачем?
– Чтобы проникнуть в тайник на Нижних набережных. Возможно, там спрятаны некие документы. – Он вспомнил, как офицер Стуун при этих словах многозначительно стучал зубами. – Без точной схемы тайник не найти.
– Вряд ли ты получишь такую схему.
– На это есть причины?
