– Да всем! Я же тебе перечислял. Трахни их всех от души, Алехин. И бомжей, и министров. Вон ведь домик у тебя сгорел, плёвый, но свой, и квартира никак не светит, сносить-то теперь нечего. А Верочка хочет посмотреть «Лебединое озеро», а тебе билет купить не на что. Опять же, пьяные сантехники, эти ночные распития кофе. Ну, Алехин! Ты чего? Ты сам подумай? Кто к тебе относится с душой? Милиционер Светлаев? Или пенсионер Евченко? Или твоя начальница? Или президент страны? Ты же сто́ишь гораздо большего, Алехин. Докажи им всем.
– Вот и докажу.
– Как? – живо заинтересовался рак, и на тумбочке внезапно появилась желтая банка, очень удобная для пользования – плоская, на боках вмятины для пальцев. Так и просилась в задний карман брюк. – Расскажи подробнее.
– Ну, как… – неуверенно начал Алехин. – Получу страховку…
– Всего-то? – рак был разочарован.
– А ты чего хотел?
– Ты же не простая скотина, Алехин. Ты высшее плацентное! Бери задачу покруче. Вот лежит на тумбочке взрывной запал, видишь? Отдаю бесплатно. Садись в поезд и отправляйся к Черному морю. Торопиться некуда. Отдохни, отведи душу, а потом запузырь запал в море. Вот они ахнут!
– Да кто они?
– Да все, Алехин! Все, кто тебя не ценит. Ты вот, к примеру, Верочку хочешь, – рак стеснительно отвел глаза, – а она к себе сантехников водит. Ты вот, к примеру, хочешь жить умно, а тебя окружают глупые метелки. Ты уважаешь крупного математика Н., а он смотрит на тебя как на подопытного обоссума.
– Опоссума, – поправил Алехин.
– Какая разница? Все равно никто не обращает на тебя внимания. У всех собственные квартиры, а тебя скоро и из гостиницы выставят. Кто ты вообще, Алехин? Кто о тебе слыхал на этом свете?
– А тебе-то что?
– Мне за тебя обидно, Алехин. Не хочу, чтобы ты и дальше оставался ничтожеством. Стукни кулаком по столу, запузырь запал в Черное море!
– Я тебе за это клешни пообрываю.
Рак добродушно возразил:
– Я их регенерирую.
И опять взялся за свое:
– Ты посмотри, ты только посмотри, как ты живешь, Алехин! В твоем возрасте каждое уважающее себя разумное существо раз пять уже объехало вокруг света. О других планетах я пока не говорю. А ты? Ну, Пицунда. Ну, рынок в Бердске. В твоем возрасте каждое уважающее себя разумное существо переспало с немалой дюжиной самок. О полусамках я и не говорю. А ты? Ну, даже предположим, что переспишь ты с Верочкой, – что дальше? Пойдут плаксивые дети, нехватка денег, катастрофически надвинется старость. Начнешь болеть, Алехин.
– Это еще почему?
– Ну, Верочка начнет болеть.
– Да почему?
– Да по кочану! – не выдержал рак, топнув по тумбочке сразу семью или девятью конечностями. – Докажи всем, Алехин, что ты настоящее волевое существо. А то ведь смешное говоришь. Что́ тебе эта жалкая страховка?
– Знаешь, Авва, – обиделся Алехин, – я, может, и бывал нечист на руку, но совесть у меня чиста.
Затрещал телефон. Это Верочка, обрадовался Алехин.
Но оказалось – не Верочка. Это снова прозвучал ужасный голос из неизбывной Вечности. Низкий, угрюмый, исходящий прямо из темного чрева Вселенной, из ее непредставимых глубин, голос, пугающий до паралича.
Бросив трубку, он заорал раку Авве:
– Убери отсюда запал, а то я тебя самого трахну!
– Не торопись, не торопись, Алехин, – терпеливо уговаривал рак, прячась за графином с мутной водой. – Не торопись, а то мы найдем другого Героя. Тогда вся твоя жизнь, Алехин, так и останется бессмысленной работой на грех. Понимаешь? В процентном отношении, Алехин, доля грехов, вырабатываемых твоими соплеменниками, давно превышает долю грехов, вырабатываемых всеми другими цивилизациями. А изначально вы ведь не предназначались только для выработки грехов. Ну, сам подумай, Алехин. Сколько можно? Останови процесс.
– Заткнись!
Рак Авва нисколько не обиделся:
– Ты стоишь большего, Алехин, поверь мне. И раз уж ты на меня голос возвысил, значит действительно стоишь большего. Нельзя больше жить так, как вы живете. Сам посуди, – рак Авва выставил из-за стеклянного графина клешню и раскрыл валявшуюся перед телефоном желтую книжечку под названием «К сведению проживающих». – В ней же одно вранье. – И с наслаждением процитировал: – «Доставка в номер кофе, сигарет, фруктовой и минеральной воды, вафель и печенья, различных фруктов». Вот позвони, позвони. Вот закажи в номер различные печенья и фрукты!
Алехин просто из принципа набрал номер дежурной по этажу.
– Различные печенья и фрукты? – неприятно откликнулась дежурная. – А может, вам заодно доставить различные водки и наливки?
– Получил? – обрадовался рак Авва, потирая сразу множеством псевдоподий. И добавил радостно: – Трахни их всех, козлов!
– А-а-а, это погорелец? – вдруг дошло до дежурной, и голос ее сразу стал сочувственным, а оттого приторным и фальшивым. – Выпили, наверное? Вам можно. – И предложила так же приторно и фальшиво: – Хотите, принесу кофе? У меня свой. Растворимый. Одесский.
– Спасибо, – отказался Алехин.
