— Бэс прав как никогда. Вик, ты хоть раз видел богача, который делает то, что хочет? Чаще всего это старые надменные личности, которые уже совсем спятили и потеряли любое уважение к себе. Потому что даже те, кому вроде незачем переживать, и родители не стоят над их душами, должны вести себя согласно этикета.
— Но ведь у них власть, все возможности, которых нет у бедных…
— Это все ерунда, — слабо усмехнулся на это Касьян.
— Да, — согласился со словами альбиноса Питер, тяжело выдохнув, и в тоне его голоса чувствовалась вся та боль, что он успел перенести за все восемнадцать лет. — Понимаешь… Нет смысла в возможностях, когда у тебя нет шанса их использовать. Нельзя общаться с теми, с кем хочешь, поступать так, как не велит общество. В конце концов, любить того, кого хочешь!.. Это то же самое, что видеть леденец, чувствовать, как монеты оттягивают карман, но… Купить его нельзя.
Юноша замолчал, а Дрейк весь сжался внутри от одной лишь мысли о тех днях, когда этот веселый монстр грустил, находясь в четырех стенах дома своих родителей. Мужчина практически увидел перед своим взором, как Питер сидит в собственной комнате, читая или просто лежа в постели, потому что использовать его неуемную фантазию и энергию молодости нельзя — не полагается. Любой смех — под запретом. Лишний взгляд — и меньше прогулок по двору. Неверное слово — и запереть ребенка на пару недель, чтобы неповадно было…
Даже родные деревянные стены корабля казались Дрейку меньшей тюрьмой. Тут все же есть простор в том, куда плыть, пускай и каждый день пират засыпает в одном и том же месте — в своей каюте.
— Как-то невесело, — осторожно заметила Виктория, взглянув на Питера из-под светлой челки. — Но откуда ты знаешь обо всем этом, Питер? Ты так говоришь, словно бы на своей шкуре ощутил все «прелести» богатой жизни.
Дрейк напряг слух, полностью сосредоточившись на тишине, что воцарилась между корсарами-полуночниками. Мужчину очень волновал ответ Питера…
— Я… — начал было юноша, но в какой-то момент передумал отвечать. — Просто знаю. Это не так важно. К тому же со мной согласны все, кроме тебя.
Виктория надула свои аккуратные губки и произнесла:
— Это все теперь мне кажется не таким уж и реальным. Богачи все равно держат в руках весь мир.
— Ага, а их держит сам мир, — улыбка появилась на лице Питера ровно на пару мгновений. — Слушай, Вик, то, что я тебе говорю — правда. Мне незачем тебя обманывать. И к тому же мы все еще считаемся детьми — как среди класса дворян, так и слуг. Только у пиратов в восемнадцать лет мы уже свободные люди.
На этом разговор не закончился, но…
— Капитан Дрейк, — воскликнул резко Уилл, появившись позади мужчины в самый неподходящий момент. Лоуренс резко обернулся, разве что не вскрикнув от испуга, и всерьез задумался о том, чтобы придушить этого наглого парня — по его наглому и улыбчивому лицу капитан быстро понял, что он продуманно подкрался и решил испугать Дрейка.
— Вот же… — почти сматерился голубоглазый мужчина, отскакивая от Уилльяма подальше.
— Лоуренс? — позвал капитана Питер, и Дрейк замер на месте, услышав до боли родной голос личного мелкого монстра.
Сбегая от чувств, что вспыхнули в сердце лишь от одного имени из уст мальчика, Лоуренс пожелал всем спокойной ночи, тут же кинувшись обратно в свою каюту с главной палубы корабля.
— И вам сладких снов… — все же услышал Дрейк в ворохе прочих фраз те, что сказал Питер. Горечь и наивысшая боль ощущалась в каждом слоге, и Лоуренсу пришлось долго изучать карту местности с обозначением в Тихом океане известных островов, чтобы хоть как-то унять возвращающиеся к Питеру мысли.
Заснул Дрейк ближе к утру.
29. Страсть, сжигающая корабли
Дрейк следил за тем, как медленно тянется линия горизонта в небольшом окошке своей каюты. Водная гладь легонько качала корабль, а капитан задумчиво постукивал пальцами по столу, размышляя на тему необходимой остановки на ближайшей суше. До необитаемого острова было еще два дня пути, и Лоуренс переживал, хватит ли съестного на «Подкидыше» для нормального пути, или ему следует поторопить судно вперед, дабы минимизировать риск голодания его матросов…
В дверь никто не постучал и вошел некто почти неслышно, так что капитан сначала ощутил чужое присутствие в комнате, перед тем как увидеть. Взгляд Лоуренса остановился на лице юноши, и сердце тут же забилось быстрее — напротив него во всей своей красе предстал Питер.
Настоящая зараза «Ласточки», греховный руководитель юного поколения пиратов, главный сказочник всея «Подкидыша» и просто дерзкий мучитель Лоуренса Дрейка. Сейчас же Питер не выглядел столь грозно, как в обычное время: хмурое выражение лица, расстроенный взор карих глаз и общая усталость в позе выдавали с головой его внутреннее состояние, несмотря на довольно здоровый румянец на щеках.
— Привет, Питер, — первым нарушил царившее вокруг молчание Дрейк. — Хотел о чем-то поговорить со мной?
— Да, — кивнул на это юноша, быстро сократив между сидящим за столом мужчиной и собой расстояние. — Мне нужно кое-что у вас спросить, мистер Дрейк.
