Нет, конечно, и в городе были травы и цветы, кусты и деревья, а кое-где и дикие заросли, особенно на заброшенной стройке, где жил Соловей, но это была лишь бледная затертая копия того, что он нашел здесь.
Три дня кот Нинитки не появлялся. Дети бегали по всей округе, искали, звали его, оставляли в саду и за калиткой мисочки с едой, но всё было бесполезно: еда была не тронута, а кота, похожего на бурундучка, никто из дачников не встречал.
Вся семья была страшно расстроена. Даже Жора приуныл, тихо одиноко сидя на порожке приподнятой дверцы своей клетки: кто его теперь будет опекать, кого он теперь будет дразнить, делая вид, что хочет улететь? Вряд ли свою теперешнюю свободу он променял бы на потерю друга.
— Что же он не возвращается так долго, — говорили дети, — мог бы хотя бы на минутку прийти предупредить, раз уж так занят, мы ведь ему не чужие.
— Он, наверно, не может, — предположил папа-художник, — он, как Мцыри, вырвался в новый прекрасный мир!
— Третий день на исходе — значит, сегодня должен явиться, — сказала мама.
— Худой, измученный и облезлый, — добавил папа, — умирать у нас на руках.
И действительно, ночью кто-то громко и настойчиво стал царапаться в дверь. Пока просыпались и, спохватившись, бежали открывать, нетерпеливый кот переместился к окну и стал подпрыгивать, стуча грязными лапами по стеклу и оставляя на нём следы.
Ворвавшись в дом, Нинитки первым делом ринулся к еде, видимо, ему было далеко не достаточно того корма, что ждал его у калитки, он был страшно голоден и грязен, но отнюдь не несчастен.
Напротив, к середине следующего дня, отоспавшись и вылизавшись, кот Нинитки выглядел вполне довольным и удовлетворённым.
Как ни в чём не бывало он разлёгся на солнечном крылечке под клеткой, где возбуждённо-радостно галдел Жора, и, блаженно жмурясь, поглядывал по сторонам умудрённым взглядом видавшего виды путешественника, отдавшего, наконец, долг зову своего сердца. Где он был эти три дня, что делал, так для всех и осталось тайной.
Как ни в чём не бывало он разлёгся на солнечном крылечке…
А по блаженству, которое было написано на его морде, невозможно было понять, воспоминания ли это того, что он испытал, будучи в бегах, или это нынешнее блаженство возвращения.
Летние дни шли своим чередом. То дождливые и прохладные, то солнечные и знойные, то пасмурные и зябкие, но одинаково насыщенные и счастливые.
У каждого было своё занятие: художник вскапывал грядки, пилил, чинил, строил, красил; жена художника хлопотала в доме, в саду, в огороде.
Дети гоняли на велосипеде, лазили по деревьям в ближней посадке, строили шалаши, играли в салочки и в прятки; попугай Жора, сидя в клетке, подвешенной на крыльце, изучал и творчески перерабатывал сотни новых звуков.
А кот Нинитки, вернувшись к обыденной жизни, первым делом тщательно обозначил свою территорию, ну а потом валялся на тёплой садовой дорожке, гулял по окрестностям, знакомился с соседями, ходил на охоту и гордо притаскивал в дом добычу — дохлых или полуживых мышей. Но жена художника почему-то эту его добычу не принимала, а сердилась и выметала её веником.
И вот как-то раз, то ли потому что все мыши кончились, то ли чтобы угодить хозяйке, кот Нинитки притащил откуда-то… сосиску. Жена художника на всякий случай проверила свои сосиски, они все были на месте, да и как кот мог бы залезть в холодильник.
Все в семье не очень удивились, резонно предположив, что Нинитки приволок её с помойки, хотя сосиска выглядела и пахла вполне свежо. Её предложили коту, но он почему-то отказался и даже, кажется, обиделся, когда хозяйка бросила его сосиску в мусорное ведро. Поэтому, когда на следующий день кот Нинитки опять притащил сосиску, явно свеженькую, жена художника засунула её в морозильник, а кота погладила.
…Нинитки притащил откуда-то… сосиску
С этих пор кот Нинитки каждый день приносил что-нибудь съестное: полсардельки, сосиску, кусочек колбаски, хвостик минтая и даже один раз сырую куриную печёнку, от неё он, кстати, немного поколебавшись, не отказался, когда хозяйка, похвалив его, предложила ему её съесть.
Так продолжалось недели две, в морозильнике скопился уже небольшой неприкосновенный запас продуктов на чёрный день, а кот Нинитки не унимался.
Мало того, он с каждым днём выглядел всё более деловым и важным, притаскивая домой очередную добычу.
В семье уже давно догадались, что кто-то сердобольный его подкармливает, но кто? Все соседи в округе знали, что он домашний.
— Как его отучить попрошайничать? — сетовала жена художника, пропалывая грядки с салатом. — У нас скоро в морозильнике свободного места для наших продуктов не останется, а те люди, у кого он выпрашивает, может быть, уже с голоду умирают.
— Не преувеличивай, — рассеянно отозвался художник, с размаху вколачивая столбик покосившегося забора, — он ведь старается — добычу для нас носит, ты же от мышей отказалась, вот он, видимо, и решил, что сосиски нам больше по вкусу, чем мыши.
