– Мы уже договорились заранее о встрече, я вот и приехал. Ты человек богатый, и ты мне обещал, а мне нужны деньги, я создаю армию и поведу ее на Донбасс, а то, глядишь, и сюда перекинется москальская смута. Что тогда делать будешь?
– Да я создаю и свою армию. Но и над твоим предложением уже думал. Кроме того один миллион ты у меня уже получил, думаю: ты не в обиде.
– Ну, вот и хорошо. Я сейчас сформирую две бригады – Донбасс один и Донбасс два. Надо их перемолотить. Новобранцы воевать не хотят.
Коломойша почесал затылок, а когда он чесал затылок, он сомневался.
– Что-то не так? – с испугом спросил Яруш.
– Да твои нацисты не любят евреев. Выходит, что я спонсирую врага, – Коломойша наполнил рюмки коньяком.
– Есть разные нацисты, есть разные евреи. В этом можно разобраться и поставить точку раз и навсегда. Ты вообще не похож на еврея.
– Я – вылитый еврей, не стоит мне лгать, а то запутаешь меня. Точки соприкосновения надо искать в другом. Москали – твои враги и мои враги и на этом мы можем найти почву для совместной деятельности. Скажи, что ты хочешь.
Коломойша достал пачку дорогих заграничных сигарет и закурил. Проситель не растерялся. Он спокойно потянулся к пачке, извлек сигарету и прикурил от зажигалки хозяина.
– С двумя бригадами я хочу переехать к тебе в Днепропетровск, и отсюда буду посылать солдат в Луганск и Донецк. Ребят надо кормить, вооружать самым современным оружием и обустроить ночлег. Регулярная армия Трупчинова разваливается. Она не сможет одолеть сепаратистов. А мои ребята будут стрелять и убивать всех: боевиков, их жен, детей, отцов и матерей.
– Хорошее предложение, с ним нельзя не согласиться.
Во время делового разговора красивая девушка в белом фартуке, с черной бородавкой посреди белого лба, с сухой, едва заметной улыбой, на высоких каблуках внесла поднос, загруженный настолько плотно, что туда больше вилку было не поместить. Она разложила все перед гостем и перед хозяином, произнесла едва слышно приятного аппетита и быстро ушла. От блюд, Яруш даже не знал их наименование, исходил тонкий аромат, возбуждающий аппетит. Но гостю больше всего понравился копченый угорь, он его съел и даже стал пальцы облизывать.
– Подать еще? – спросил Коломойша.
– Спасибо, но я хочу и другие блюда попробовать. Признаться, я ничего подобного никогда не пробовал. Моя жизнь – дурная жизнь. Молодость быстро кончилась. А дальше грабежи, кулачные бои, бегство от работников милиции, решетка, побег, Чечня, бои с москалями. Ты живешь как король. Ну, да ничего. Отвоюем восток у русских, займемся устройством личной жизни.
– Я помогу тебе, – сказал Колошмойша, протягивая руку на прощанье.
Члены хунты не на шутку переполошились. Только что получено сообщение о том, что в первом же бою с сепаратистами, вооруженными битами, вилами и палками для прогона скота, доблестные войска украинской армии потерпели сокрушительное поражение. Заржавленные стволы пушек, затворы автоматов не могли послать ни одной пули в сторону заклятых врагов – москалей. После первых попыток, весьма неудачных, произвести выстрелы, солдаты доблестной украинской армии вынуждены были бежать кто куда. Они, прежде всего, оккупировали туалеты по пять – шесть бойцов в один нужник, а потом ринулись в подвалы. Подвалы оказались забиты женами и детьми сепаратистов, пришлось их теснить. Доблесные бойцы не терялись: доставали свои стволы из штанов и поражали молодых жен и девочек старше двенадцати лет. Как обычно писк, рев и вздохи от удовольствия, все там было.
Командующий войсками юго-восточной группировки, заместитель министра обороны генерал Хвост, спасая свою шкру, потерял планшет с рекогносцировкой боя, который одобрил сам Барак. Как теперь быть с докладом? Докладать или повременить? Яйценюх доказывал, что не надо хранить это поражение в тайне, тем более от самого Барака, а Паруубий советовал воздержаться.
– Надо проверить, как охраняется граница с Россией. Я готов пожертвовать своей жизнью ради спасения неньки Украины, – сказал Паруубий. – Если там нет пограничников, я спокойно перейду границу и прямо в Ростов. Там начну агитацию. Так, мол, и так, младший брат просит не стрелять, вернее, не вооружать вилами и топорами сепаратистов и самим не посылать войска на нашу территорию, тогда мы откажемся от лозунга «Слава Украине».
– А если тебя сепаратисты возьмут за яйца? – спросил Яйценюх и расхохотался.
– А они посмеют?
– Ну, допустим, бруки сымать не будут, но в тюрягу посадят. Мы не можем потерять такого верного, такого преданного бойца, как ты, Паруубий, – сказал Трупчинов. – Поэтому надо искать другие методы борьбы с москалями.
– Надо разорвать с ими дупломатические отношения, – сказал Паруубий. – Я предлагаю сделать это сегодня же.
– Нельзя, – возразил Трупчинов, оглядывая соратников ненавистным взглядом. – Когда разрывают дипломатические отношения, это…это война.
