Башня была высотой всего этажа в три, но потому, что возвышалась она на холме, видно с нее было и посад, с трактирами, постоялыми дворами, с дымящими печами мастерских, и каменистые склоны, с бродячими там и сям пастухами, и поле вдали, где возились какие-то крестьяне, и рощицу, где сто лет назад пряталась одуревшая царевна Яхмутка, которая бегала по лугам и кувыркалась, как деревенская девка. С холма заметно было сияние реки, что текла между горами и скалами. По реке плавали купцы, рыбаки и пьяные пираты. А еще с башни можно было разглядеть огромный горный хребет далеко-далеко, который стоял между Нимой и Ориманом. В горах этих жили упыри и монахи (если между ними есть разница).
Возможно потому, что башня не была особенно высокой, лестница, приделанная к ней снаружи, имела такой хилый и хлюпкий вид, будто чтобы построить ее не хватило даже соплей. От каждого шага она плясала не хуже сармарских танцовщиц бедрами, а вместо нормальных ступенек там были редкие бревнышки, соскользнуть с которых было проще, чем не соскользнуть.
Вот по такой лестнице, держась за тонкие и кое-где разломанные перила, спускался старший начальник городских ворот княжеской стражи. Где-то в середине пути его пятка таки съехала с бревна, но начальник ловко удержался на лестнице и вскоре спрыгнул на землю. Оглянувшись быстро, он подошел к повозке, глянул на Трофима, бросил замершему со сложенными ладонями стражнику: «Чего табаришь без дела, пропускай котов», – и пошел себе как ни в чем не бывало к караульному сарайчику.
Стражник выпучил глаза и зло уставился на Трофима.
– Ах ты крысоед усатый, – процедил стражник сквозь зубы. – Почему он не свернул себе шею?
– А почему он должен был свернуть себе шею? – холодно переспросил Трофим.
Он сидел на месте возницы, положив хвост на лапы, невозмутимый и надменный.
– Потому что я вам велел! – стражник начинал плеваться.
– Нет уж, честный стражник. Ты спросил, знаем ли мы колдовство, чтобы заколдовать лестницу так, чтобы твой начальник свернул себе шею, и я ответил тебе, что мы такое колдовство знаем.
– Почему же вы не заколдовали ее, драные вы шкуры?
– Потому что ты этого не просил, добродей, но, если бы и попросил, мы не стали бы этого делать, потому что мы не люди и не занимаемся злым колдовством.
– Ах вот оно как! – стражник сделал совсем злую рожу. – Тогда я вам сейчас покажу, как люди тузят всяких болтливых проходимцев.
– Спасибо, но это мы уже видели. Однако я хотел бы добавить, что мы умеем так заколдовать человека, что он будет говорить только правду, хочет он того или нет. А замышляющему злодейство против другого, несдержанность в словах грозит страшной бедой.
Стражник наморщил нос и отступил. Некоторое время он мучал Трофима колючим взглядом, потом произнес брезгливо: «Попадитесь мне еще», – и пошел к караульной.
Кошачья повозка наконец въехала в город.
Рыжий Утес стоит как бы на одном холме, но как бы и на нескольких – потому что один этот холм весь кочковатый и вершина его бугристая от постоянных возвышенностей и впадинок. Дома на улицах выстроены на самой разной высоте, и временами из погреба в одном можно видеть прямо перед собой крышу другого. Поэтому любому прохожему, кто не хочет ходить вверх-вниз туда-сюда приходится вырисовывать ступнями интересные узоры, разыскивая в Рыжем Утесе дороги, расположенные примерно на одной высоте.
Вот отчего повозка бродячих колдунов долго петляла между избушками на окраине и всякими помойными кабаками, к которым коты не очень-то хотели приближаться. Когда они проезжали мимо одного из таких зловонных заведений, оттуда вышло несколько раскачивающихся мужчин и один шварзяк – человек, но волк, или, может, волк, но как будто человек…
– Черт возьми, коты в повозке! – воскликнул тот, что оказался к колдовскому фургону ближе других, схватил сидевшего на козлах Лишайного и, раззявив рот, раздвинув усы, поднял его над головой. – Вот этого я подарю Виталине!
Лишайный зашипел, заизвивался в крепкой хватке и заговорил таким витиеватым матом, который автору и не изобразить, разве что вот так:
– ՊՋՍՑՔբֆվՖԎԄӺѬѪѦѤѶ҉ѯ ѦѤ Ѱֆվ ՍՑѦѤՊՋ!
Читатель в меру своей порочности может попытаться расшифровать сказанное котом самостоятельно, но, если вам и удастся это сделать, вряд ли вы получите от этих слов большое удовольствие!
– Черт возьми! – обрадовался мужчина. – Этот кот разговаривает как старый разбойник! Тем более надо взять его с собой!
– Отстань от кота, Злобослав, – устало вздохнул второй мужчина с тюрбаном на голове. – У нас есть свой кот.
– Наш какой-то не ругающийся.
– Ему не надо ругаться. Он такой большой, что, когда кем-то недоволен, может просто откусить этому человеку голову.
После долгих блужданий повозка остановилась под деревом, позади брошенного дома. Лошади нашли траву, а Трофим сказал:
– Давайте сходим в колдовскую лавку, – но, когда он обернулся к фургону, трое его товарищей спали, закопавшись в тряпки.
Трофим вздохнул и пошел искать лавку сам.