– А ничего, но я боюсь ложиться спать! В нашем доме завелись крысы и мыши и никому от них нет добра и счастья… Вы не поверите, милостивый кот, они едят все, что видят и даже то, что не вижу я. Третьего дня, вообще сказать, я видела, как муж спрятал в кладовой комнате богатые сапоги с самоцветами. Он, верно, хотел подарить их мне завтра на день рождения. Но вчера я зашла в кладовую полюбоваться тайным подарком, а от него не осталось и следа – мыши съели все разом, даже кожаный сверток и ремни с серебряными пряжками! Ах, милостивый друг мой кот, какая это трагедия, видели бы вы эти сапоги! Я бы отдала за них все, что прикажете! В таких сапогах можно стоять перед царем. К таким сапогам и грязь бы не липла! А теперь их съели эти шуршащие писклявые мыши, чтоб им всем загореться! Пусть лучше они съели бы и меня вместе с этими сапогами, чем страдать теперь от этого горя!
– Так что вы хотите, – нахмурился Трофим, – чтобы мы поймали ваших мышей?
– Ну вы же коты.
– И правда. Что же, скажите, где вы живете, мы зайдем сегодня попозже.
Разобравшись со слежкой, Трофим добрался наконец до лавки колдовских принадлежностей, где закупился травами, сушеными печенками, палочками из дерева ипс, ореховыми скорлупками (за бесценок), скелетами лягушек, паутиной (моток), прессованными листьями, зернами, обработанными волшебным кизяком. Он набрал разных ягодных косточек и еще взял несколько керамических блюд, потому что они постоянно бились и куда-то пропадали. Уже уходя, Трофим вспомнил, что забыл прикупить колдовскую шляпу кошачьего размера и два пояса. Нагрузив покупками магазинного носильщика, Трофим вернулся с ним к повозке и рассказал Пузырю о встрече с замученной мышами купчихой.
Коты перекусили жареной рыбой, устрашив чавканьем и рычанием бродивших неподалеку от колдовского фургона горожан, передохнули чуть-чуть и отправились искать нужный дом. Жила купчиха в настоящем терему на холме, с резными украшениями на стенах, с деревянными петушками и жар-птицами на крыше. Недалеко от ворот, прислонившись к темному тыну, грыз семечки купеческий возница; старая служанка, возившаяся с ведрами молока, замахнулась на котов тряпкой.
– Брысь, брысь! – зашипела она. – Идут один за одним, погляди какие!
Коты зашипели и сбились кучей, но тут из дверей вышла купчиха – вся обильная с разных сторон, в плотном неброском платье и с опухшими глазами.
– Ах, Парасья, брось их, – воскликнула купчиха, – это мои коты, они пришли мышей ловить.
– Ох барыня, что то звери, что это звери, все они заодно.
– Табаришь непойми что, а у самой, поди, покопаешься – хвост отыщешь. А вы проходите, проходите, милости просим, – купчиха посторонилась. – Муж как раз в торговую палату ушел и вмиг не вернется. Проходите…
Поглядывая на Парасью, коты неспешно взошли по лестнице крыльца и остановились в сенях. Пахло дегтем и шерстью, а еще мокрой грязной тряпкой. Пузырь, шедший первым, посмотрел по углам, на потолок, заглянул через порог в коридор.
– И где ваши крысы? – шепотом спросил Пузырь и потянул носом.
– Они вечно прячутся, – также шепотом ответила купчиха, от которой в сенях было не развернуться. – На днях съели мой воротник из шерсти северного каарзыма. Хорошо, муж успел подарить. А вот сапоги очень жалко. И разу надеть не пришлось. Я на них смотрела и знаю – на ногах бы сидели как нежное масло. И белые такие, что в них можно княжьими теремами ходить. Ах…
Она смахнула слезу и пошла горевать в светлицу, пока коты рассеялись по дому – искать крыс. Комнат оказалось не так много, как можно было подумать снаружи. Стены были толстущие, из огромных бревен, за каждой второй дверью – кладовки да чуланы. Всюду купеческие товары в корзинах, в бочках, замотанные в кожи и шкуры. В подпол не пролезешь – столько там всего!
Не меньше часа бродили коты туда-сюда по дому, ходили тихими призраками, но так и не нашли крыс, во многом потому, что нашли кое-что другое. К примеру, Пузырь, долго круживший по кухне, сначала залез в кринку молока, а потом обнаружил хороший горшок сметаны. Пузырь сосредоточился и запустил внутрь лапу. А что, если крысы запрятались в сметане? – подумал он и, в поисках неприятеля, принялся опустошать горшок языком так быстро, как умел.
Лишайный, прохаживаясь по веранде, увидел подвешенное к потолку копченое мясо. Кот задумался, он бы сказал сейчас: «Однажды я слышал, что крысы умеют обращаться в кусок копченого мяса, и если это так, теперь им мало не покажется», – но рядом никого не было, поэтому Лишайный проворно вскочил на подоконник, потом на стол, а оттуда сиганул дальше, ухватил мясо зубами, сбросил на землю и принялся рвать его, грызть, кусать и глотать со всех своих кошачьих сил, рыча при этом и извиваясь, как борющийся с медведем тигр.
Бродя по коридорам, Трофим нашел Сраську спящим на мягкой тахте. Кот был похож на брошенную шапку.