Трофим ожидал такого разгильдяйства от своих товарищей и, пока кошачья природа не взяла верх и над ним, пошел в кладовую. Он спрятался за ящиком и вынул из пояса несколько пахучих травяных шариков. Вынуть он, впрочем, хотел всего один, но сделать это лапами не так просто, как себе может вообразить читатель… Хотя и это не идет ни в какое сравнение с тем, каково этими лапами держать перо и выводить буквы! В один миг лапы чернеют от льющихся всюду и капающих чернил, шерсть скатывается, и это еще хорошо, пока не чихнешь… Видели бы вы, читатель, что делается в кошачьих канцеляриях! Один веселый взмах хвоста, и чернильницы летят по сторонам, белые коты вмиг чернеют и прыгают на стены, разбрызгивая чернила по исписанным аккуратно бумагам. Вероятно, коты давно бросили бы заниматься бумагомарательством, если бы не людская бюрократия, с ее крючкотворством и нелепыми требованиями… Вот, например… Впрочем, об этом в другой раз.
Так вот, вынув кое-как несколько шариков, Трофим запустил их на середину кладовой и стал ждать. Запах от шариков этих струился весьма неприятный как для людей, так и для котов, однако разные шуршащие грызуны, как говорят, находят его весьма пленительным. Потому не прошло и минуты, как где-то рядом запищало и из-за ящиков выбежала мышь, подергала носом и схватила один из шариков. Не успела он и раза его укусить, как Трофим выскочил из засады и поймал несчастную мышь в лапы. Она заскрипела, запищала, задергалась, но все было бесполезно.
– Гой вам, добродей, – сказал Трофим. – Как у вас жизнь живется?
– С-с-с, – ответила мышь. – С-с-с.
– И что же?
– С-с-с.
– Ах, вот оно что. А сапоги?
– С-с-с?
– Белые, кажется, с камнями.
– С-с-с! С-с-с.
– Куда?
– С-с-с.
– А воротник?
– С-с-с.
– Ага… Как я и думал.
– С-с-с.
– Что же, не кусайся.
Трофим разжал лапы, и мышь, побежав кривыми дугами, спряталась за ящиками. Кот отошел подальше, взмахнул лапами и произнес:
– Уа-уа-уауа-уа!
Брошенные им травяные шарики зашипели, задымили на весь дом. Но прошла минута – и клубы дыма рассеялись без следа.
Все время кошачьих поисков хозяйка дома не выходила из светлицы. Она сидела на диване, обмахивала веером красное лицо, а рядом в клетке сидела молчаливая птица с очень хмурым взглядом.
– Крыс в доме нету, – сказал Трофим, входя в комнату. – И мыши тоже скоро уйдут.
– Ах, – вздохнула купчиха. – А что это за скрежет?
Трофим прислушался. В коридоре кто-то яростно закапывал…
– Ах, батюшки! Ты что, зараза, делаешь?! – послышался окрик Парасьи, скрежет прекратился и мимо дверей пробежал Лишайный.
Служанка затопала следом за ним, увидела хозяйку.
– Ах, барыня, вы представляете себе, что наделал этот шалопут? – воскликнула она и взмахнула руками.
– Не сейчас, Парасья, не сейчас, – отмахнулась купчиха. – Иди себе.
– О! – замотала головой старая служанка и пошла искать кота. – Попадись мне…
– Ах, тоска, – произнесла купчиха. – Такие прелестные сапоги были, словно пух.
– А сапогов-то ваших мыши не грызли, – сказал Трофим. Он сел, занес ногу над головой и стал чесать шею. – Они их вашей соседке отнесли.
– Ага, – мрачно протянула хозяйка. – Та-ак. А воротник?
– И воротник соседке, но другой, через дорогу.
– Ага, – купчиха стала совсем пасмурной. – Зато недавно эти же мыши принесли мне от нее шапочку. Хорошую, с золотой нитью, но уже ношеную. В такой на улицу не выйдешь.
Нагрузившись заработанными (впрочем, взятыми без спросу) свертками с мясом, колбасой и рыбьими головами, коты в прежнем порядке зашагали улицами Рыжего Утеса обратно к своей повозке. Однако богатая их выручка пахла так маняще, что вскоре дорогу колдунам перегородили сбежавшиеся со всех концов города бродячие коты-драчуны, собаки и утки. Встали повозки, спешившие по делам своим люди в недоумении чесали макушки, разглядывая звериное собрание, а помятые хулиганы, наученные уличной жизнью, поспешили убраться подальше.
Стая взвыла, а Пузырь извлек из пояса маленький шарик. Но, как это всегда получалось, вместо одного шарика, на землю покатилось сразу пять. Пузырь же, ничуть этим не смущенный, посмотрел в глаза надвигавшегося матерного котяры, встал на задние лапы и воскликнул:
– У-у-у-уа!
И в то же мгновение все пять выкатившихся шаров лопнули с грохотом и по всей улице повалили облака едкого дыма!
Колдуны бросились кто куда. Сгрудившаяся вокруг них дворовая банда заметалась по дороге, переворачивая купцов, крестьян и охающих женщин. Где-то там в дыму заржали впряженные в телегу лошади, стали на дыбы и вывернули повозку. Где-то там в дыму кошки дрались с гусями, гуси с собаками, собаки с девками, девки с крестьянами, а крестьяне только удивлялись городским порядкам.
Лишайный оказался сообразительнее других. Он вскочил на забор, оттуда на крышу дома – дальше прочь. А вот Трофиму со Сраськой не повезло. В дыму они заплутали, свалились в протекавший у домов ручей и, когда добрались до повозки, походить стали на старые подштанники.