Ковчег полностью

“ Вторичная нейросеть полностью активирована. Контроль передан первичной системе. С этого момента ваша биологическая активность синхронизирована. ” — Чужой голос. Ни мужской, ни женский. Прозрачный, ровный, будто он звучал не ушами, а прямо сознанием. Каэрн'Захар резко сел в кровати. Он даже захотел было закричать, но… Не смог пошевелиться. Его руки остались прижаты к бокам. Он напряг мышцы… Безрезультатно. Сердце забилось сильнее. Пот струился по спине. Лицо налилось страхом.

“Что за… ЧТО ЭТО? — Пронеслось в голове. — Что ты за тварь?”

“ Ваша мысль принята. Сопротивление зафиксировано. Сопротивление не является основанием для отмены контроля. ” — ответил ему равнодушный голос, что действительно звучал прямо у него в голове. Он снова попытался закричать, вскочить, вырваться… Но каждый импульс, направленный к мышцам, гасился ещё внутри мозга — в тех самых "перехваченных контрольных точках", что наноботы давно оккупировали. Сейчас он чувствовал, как его тело принадлежит ему только наполовину. Как будто он — пассажир. Заключённый. Он снова напрягся до судорог, но так и не смог даже сморгнуть. Веки оставались открыты по чужой воле. Паника снова накатила волной.

“ Физические действия будут разрешены по мере получения разрешения от первичной нейросети. — Снова пробудился в его голове этот чужак. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. ”

Каэрн'Захар захрипел. Мысли в голове скакали, как бешеные вороны.

“ Вы — активный носитель структуры уровня "Серый канал". Доступ к критическим узлам заблокирован. Уровень сознательной автономии — 22 %. Примите это как новую фазу бытия. ”

Он захохотал — внутри головы, потому что рот не мог даже изогнуться.

“Сошёл с ума… — Думал он. — Я просто… Я спятил. Наверное, яд. Или галлюцинации…”

Но в глубине он уже знал. Это не сон… Не яд… И не безумие… Это — вторжение, которое он пропустил внутрь своего собственного тела. Которое давно жило в нём. И теперь он — не хозяин в собственном теле… Но это было только начало его мучений…

Старый демон-наёмник не спал третью ночь подряд. Он лежал на жестком ложе, уставившись в потолок квартиры, в которой уже очень давно обосновался. Рядом валялись опустошённые бутылки, грязная куртка, потёртый плащ, кинжал, к которому он обычно прикасался перед сном — как к оберегу. Но теперь не было ни сна, ни покоя, ни даже капли утешения от привычных ритуалов. Он был внутри себя — заключённый в собственном теле. И знал это.

Тишина, в которой нет свободы. Каждый раз, когда он пытался сформулировать мысль о помощи, о том, чтобы рассказать кому-то… Другу, целителю, наёмнику, да хоть кому-то… Он сталкивался с невидимой стеной. Мысль рождалась… Но тут же рассыпалась, словно слова исчезали из сознания, словно кто-то зачеркивал их до того, как они оформятся. Стоило ему даже приблизиться к попытке сопротивления, как в голове возникал холодный звон, похожий на перезвон стеклянных капель, и спокойный, почти безэмоциональный голос говорил:

“ Доступ к функции “рассказать” заблокирован. Попытка нарушения приоритета. Синхронизация продолжается. ”

Так что он не мог никому и ничего сказать без разрешения этого ледяного надзирателя. Он даже думать об этом не мог, не ощущая удушающего давления, как будто сами мысли в его мозгу становились жидким и вязким. Он пытался исписывать бумагу, но рука отказывалась писать то, что он хотел. Буквы путались, пальцы дрожали. Всё превращалось в бессмысленные фразы. Однажды он попытался вырезать на стене что-то острым ножом — но даже тогда в последний момент рука вильнула, и лезвие вонзилось в дерево на полметра в сторону от задуманного знака.

Именно поэтому несколько последующих дней он “болел”. Тело казалось горячим и холодным одновременно. Он чувствовал себя как в тисках — тело жило само по себе, двигалось без команды, улыбалось, когда он не хотел, молчало, когда внутри бушевала ярость. Он молился всем возможным Богам, о которых уже давно забыл. Он кричал в подушку. Он пытался выброситься из окна, но ноги застопорились у самого края — и он отшатнулся назад, весь в холодном поту. Он пробовал не есть, не пить, но даже это не помогло. Так как на третий день он сам же пошёл в трактир, как марионетка, и заказал еду, смотря на самого себя, как будто изнутри. Зубы жевали, челюсть работала, желудок принимал пищу, и всё это — без его воли.