Но настоящим щитом стали "спящие" наноботы-диверсанты, внедрённые в каждую часть корабля — в воздуховоды, стыки панелей, магистрали, кабели, даже в опору под ногами. Согласно заранее продуманному принципу действия, каждый нанобот находится в состоянии глубокой пассивности. Но постоянно получает минимальный поток информации от сенсоров — как дыхание, температура, химия окружающей среды, даже микровибрации и следы ДНК. И при появлении чуждой сигнатуры, даже если это будет тонко замаскированный биоробот или скафандр, маскирующий запах — срабатывает аварийная команда пробуждения. После чего следует активация и нападение. Сотни тысяч наноботов активируются одновременно. Они атакуют нервные окончания, дыхательные пути, мозговые и механические управляющие центры проникшего на борт корабля диверсанта. Одни внедряются в броню и "пожирают" её. Другие перехватывают управление и "замыкают" импульсы, если речь идёт о каком-то дроне. Более того… В некоторых отсеках заранее установлены мобильные резервуары с дронами-защитниками, которые активируются, если борьба наноботов окажется недостаточной. Они действуют синхронно с локальным ИИ, перекрывая маршруты отступления и физически уничтожая угрозу.
И теперь “Клинок Пустоты” не просто думает через своё ядро. Он чувствует через сотни локальных ИИ. Он реагирует быстрее, чем любой экипаж. И он защищается инстинктивно, яростно, без колебаний — словно зверь, обретший разум.
Серг стоял в командной капсуле, следя за тем, как дроны завершают интеграцию нейросетевых ИИ, как по всей длине корабля начинают светиться узлы связи, как замыкаются последние шины, и в глубинах корпуса начинают “просыпаться” наноботы, ожидая приказа только от него и Симы. Его корабль был уже почти жив. Почти готов.
Установка основного вычислительного ядра ИИ корабля — “Клинка Пустоты” была инспирирована именно тогда, когда каждая плата, каждый кабель, каждый микросегмент внутренней инфраструктуры уже заняли своё место, когда оборонные системы были готовы рвать на части любого незваного гостя. Именно тогда и пришло время вложить в сердце корабля его подлинную душу — искусственный интеллект достаточно высокого уровня, чтобы он мог поспорить в чём-то, возможно, даже с самим Прометеем. И не абы какой. Ведь речь шла о кластере из пяти “поющих” кристаллов, артефактов из запасников Прометея, которые в нормальных обстоятельствах никогда бы не оказались в руках простого охотника. Эти кристаллы, чьи резонансные вычисления были настолько сложны, что слышались как едва уловимое пение в диапазоне, не подвластном обычному слуху, стали основой нового корабельного разума.
Каждый такой “поющий” кристалл — это не просто квантовый вычислитель. Это многослойная структура, внутри которой пересекаются квантовые стоячие волны, кристаллическая матрица модулируется в режиме реального времени под характер поставленных задач, все операции проходят не в виде электронных сигналов, а как взаимодействия резонансных форм материи, что делает взлом кристалла невозможным по определению. Все эти кристаллы были заключены в пассивно-рефлекторные оболочки, поддерживающие постоянную температуру и изоляцию. Пока такие кристаллы не активны, они выглядят как молочно-серые многоугольные призмы с затухающим внутренним светом, как бы дрожащие от затаённого дыхания.
На том участке, между командным сектором, и личными жилыми помещениями Серга, ранее был подготовлен особо укреплённый технический отсек, скрытый от постороннего глаза. Здесь была установлена шестиконтурная бронекапсула, экранированная от всех видов излучения, а также присутствует многоуровневая виброизоляция, чтобы ничто — ни удар, ни перегрузка, ни шум — не повлияли на целостность работы кристаллов. Отсюда выведены отдельные магистрали питания, каналов синхронизации, охлаждения и данных. И именно сюда, с помощью специализированных монтажных дронов, были аккуратно доставлены пять "поющих” кристаллов, установленные на гексагональную подставку из моноуглеродного псевдографена, внутри которой располагалась импульсная решётка для начального запуска.
В соседнем отсеке, состоящем из трёх концентрических колец, были установлены банки памяти и интеграционные фильтры, служащие как архив всего корабля, от чертежей его проектов, до протоколов каких-нибудь совещаний, буферная память для аварийной переинициализации, и мозговой резерв на случай форс-мажора. Например, для возможности переноса матрицы ИИ на внешние носители. Каждая из таких “:банок” представляет собой массив из самовосстанавливающегося биоферритного стекла, соединённый с кристаллами напрямую через оптоволоконно-плазменные вены, покрытые нанофлексом. Модули содержали резервные копии личностной матрицы ИИ, карту всех ИИ-кластеров внутри корабля, базу шаблонов тактического поведения, протоколы дипломатии и взаимодействия с неизвестными формами жизни, а также скрытый банк — для запаса “человечности”, с эмпатическими моделями поведения, как того когда-то требовали протоколы Артеуса.
