Потом пришла пора и для система внутреннего транспорта. Внутри корабля, длиной в два с половиной километра, простое перемещение из одного отсека в другой могло занимать часы. Особенно если эти самые отсеки находились на разных ярусах. Поэтому ещё на этапе проектирования была предусмотрена многоуровневая система автономного транспорта. Вдоль основных магистралей проходили двойные направляющие Нижняя — для скоростных капсул-контейнеров, транспортирующих грузы, детали, боеприпасы. И верхняя магнитная линия — для перемещения персональных капсул и пассажирских лифтов. В узлах и пересечениях стояли разветвители, управляемые внутренней сетью корабля. Они позволяли капсулам моментально менять маршрут, автоматически обходить перегруженные участки или опасные зоны.
Состав транспортной сети не был особо запутанным. Основной магистраль шла вдоль оси корабля. Боковые кольцевые маршруты — соединяли ангары, жилые блоки, машинные залы. Вертикальные лифтовые шахты пересекали уровни — от кают офицеров до трюмов. На своеобразных промежуточных станциях заранее были предусмотрены переходные шлюзы, зоны ожидания и даже интерфейсы для общения по внутренней системе связи корабля— пассажир мог просто сказать: “в арсенал” — и капсула безошибочно доставляла его туда. Если у данного пассажира был для посещения этого места необходимый допуск.
После всего этого наконец — то пришло время и для элементов, которые делают посадку на планеты и взлёт возможными без разрушений и утечек энергии. Полноценной системы репульсоров и гравитационных якорей, что, как понял сам парень, на кораблях подобного размера вообще-то не применяется. Из-за сложности создания надёжного каркаса корабля, чтобы тот не развалился при перегрузках, и достаточно мощной системы репульсоров, что даст судну необходимую подъёмную силу. Но раз у Серга сейчас есть возможность как следует потрясти запасы Ткачей, что они старательно впихнули в склады Ковчега, так почему бы этой возможностью не воспользоваться? Ведь это, по сути, не воровство. Парень просто забирает положенную ему компенсацию. За все мучения, что пережил на этом планетоиде не только он, но и все его предки. А что он берёт так много? Так кто ему может сказать о том, что именно и сколько он может забрать? Какой закон это предусматривает? Как это всё понимал сам парень, тут действовал только один закон, которому его ещё в детстве научил отец.
Репульсоры встроены в нижнюю часть корпуса, по всему килю, включая центральные поля стабилизации… Локальные отталкиватели, размещённые в опорах или выдвижных платформах… И каждый такой узел содержит в себе гравитоакустический генератор, создающий локальное поле, отталкивающее корабль от поверхности… Гидравлические амортизаторы, сглаживающие неровности ландшафта… Пыле- и термозащитные кольца, защищающие от перегрева при посадке…
Из-за этого оборудования процесс посадки тоже был не совсем обычным. Не таким, как на тех же челноках, или москитах атмосферно-космического базирования. Во время снижения такой корабль создаёт распределённую зону антигравитации, от которой словно отталкивается сам, удерживая баланс по миллисекундным расчетам. А при касании земли репульсоры снижают активность, а гравитационные якоря цепляются за поверхность на атомарном уровне, создавая идеальную устойчивость даже на нестабильных ландшафтах. Эти системы позволят “Клинку Пустоты” не просто приземляться — а плавать над поверхностью, касаясь её лишь тогда, когда это будет нужно самому капитану судна.
И именно сейчас парню даже показалось, что корабль начинает “дышать’. Теперь, когда дроны завершили установку маневровых модулей, внутренней транспортной сети и репульсорной системы, в недрах корабля начали мигать первые навигационные сигналы, вспыхнули индикаторы маршрутов, загудели транспортные капсулы… По сути, “Клинок Пустоты” уже был не просто конструкцией. Он становился полноценным организмом. Механическим, но почти живым. С нервами из оптоволокна. С костями из бронекристаллов. С кровотоком — из энергии, прокачиваемой по магистралям. С голосом — в лице внутренней сети, под контролем Симы. И с сердцем — в лице Серга, стоящего перед ним и уже не просто смотрящего. А — чувствующего.
