Снаружи было еще темно, хотя приближающийся рассвет уже окрашивал горизонт в яркие тона. Сейчас он отольет с крутого бережка, попьет еще кофейка, часик-два — и его сменят. Эта ночь была нервозной — его напарник Иванов слег на больничку с болями в животе, оставив Ерёмина одного. Может быть, у Иванова воспаление аппендицита. Но ему-то что от этого? Нельзя, не положено дежурить одному! Здесь, прямо за быстрой рекой Катунь, находилась граница между мирами — человеческим, и безумным миром наследия Викрама Матхаи.
Блокпост находился прямо перед плотиной, и задачей солдат было предупредить возможные вторжения морфов. Слава Богу, что Ерёмин давно с таким не сталкивался, ведь дамба была надежно защищена от проникновения — начиная заминированным противоположным берегом с железным частоколом и колючей проволокой, и заканчивая высоким током, пущеным по арматуре. А венчала защитный рубеж пулеметная точка, установленная на вышке.
Помимо блокпоста на дамбе, в трех километрах южнее находился КПП. Там уже все было значительно серьезнее — контрольно-пропускной пункт находился на единственном мосте, ведущем в Новогорск, в долину, и соответственно дальше, в Новый Илион. Там была даже пушка, и в дежурный наряд всегда заступало не меньше пяти человек. Учитывая, что твари были не способны перебраться через реку, пока что долина была надежно изолирована от внешних угроз.
Конечно, дамба все же была лишней переправой на другой берег и в такой ситуации была логика в том, чтоб взорвать ее к епеням. Но данное гидротехническое сооружение играло важнейшую роль. Дамба была нужна для небольшой электростанции, благодаря которой жизнь в Илионе была похожа на цивилизацию до Вспышки.
Зевнув, Ерёмин подумал, что дамба нужна хотя бы для того, чтоб был запасной выход из долины — на случай если что-то пойдет не так. Все-таки, один-единственный мост… не станет его вдруг, и что? Вот он, например, из-за Вспышки так и не научился плавать. Вдруг чего, улепетывая с Илиона, он даже не сможет переплыть реку.
Он направил струю вниз по склону, когда сквозь шум быстрого горного потока послышалось что-то похожее на кашель. Ерёмин встряхнулся — надо просыпаться. Мерещится черт знает что. Подняв сонные глаза, он все же взглянул на заросли внизу, и не поверил увиденному.
Осторожно, с пистолетом и фонарем в руках, Ерёмин стал спускаться вниз. Земля сыпалась, и несколько раз он чуть не упал. Человек на берегу кашлял все громче.
Рядовой оказался уже в двух метрах от человека, и понял, что он его знает.
Лаборант лежал у берега, он выглядел таким изможденным, словно умирал. Или уже умер.
— Ты в порядке? — спросил Еремин. — Как ты здесь очутился? Что произошло?
От Антонова послышались какие-то звуки, но было непонятно, что он говорит, так как лицом он уткнулся в траву. Кажется, он пытался привстать или перевернуться…
Ерёмин наклонился, чтоб помочь. Валера резко вцепился зубами, прокусив запястье через рукав. Солдат заорал матом, в глазах потемнело, но он сумел выстрелить в Антонова — и зубы расцепились. Стоная от боли, Ерёмин бросился по насыпи, оставляя кровавый след.
Сон улетучился, сердце рвалось из груди, а мысли вертелись в броуновском движении.
Ерёмин насилу вскарабкался вверх по склону. Было холодно… или это его тело холодело? Он слишком быстро терял кровь. Какого хрена он поперся вниз?
Когда он вылез, то изо всех сил понесся к будке — словно за ним гнались все чудовища мира. Внутри была аптечка, пылали дрова в печке, пахло ароматное кофе.
Ерёмин решил обождать с рацией и снял рубашку, запекшуюся в крови. На руке действительно был отодран небольшой шмат мяса. Ругаясь и вопя от боли, он облил кровоточащую рану антисептиком и забинтовал.
