Сидоров-старший вернул Горина к жизни, вернул в армию, познакомил с Надюшей — но и тут Бог поскупился — вторую жену сразил рак. Даня — единственная отрада, которая оставалась… нет, он не желал снова об этом думать. Слишком болезненна эта рана.
Конечно, прошлой ночью он перегнул палку. А если и гульнула? Молоденькая, гормоны кипят. Не сотрется же? И Степа… не соображает ни на йоту. Ну, получил идиотский приказ — погодь, разберись, дай командиру возможность передумать. Нет же — схватил друганов и ускакал. Еще и в храме — совсем народ очумел за эти годы.
Оставалось только закрыть дурака, иначе люди не поняли бы. И на Севере переполошились бы. Вряд ли там организовали бы интервенцию в Илион, они боятся пара от своих фекалий, но все же…
Как так, отдать на поругание собственную жену, мать маленькой девочки, талантливую ученую?!
Чтоб утихомирить страсти, пришлось утром пристрелить одного из участников преступления. Мамедов сбежал. Ааа, он еще застрелил сержанта Кузьму. Чем он провинился? Тяжело вспомнить, все как в тумане. Наверное, что-то с выродком.
Из-за оплошностей, допущенных подчиненными, пришлось на время оставить в покое и Менаева, и жену. Он даже сумел подзабыть о них, пока ставил спектакль — как же он любит театр!
А теперь вот это. Он потушил окурок, поправил китель и достал рацию.
— Леха, прием! Это я — да, самый первый, главный и единственный. Ты что, уже Альфу по голосу не узнаешь? Далеко ушел? Ну, плохо тебе. Гони скорее сюда.
Итак, нужно вернуть чистильщиков за Стену, снаружи — одна огромная мышеловка. До утра Илион продержится. А жена… все-таки лучше отправить за ней отряд.
Нива летела по улицам настолько залитая кровью, что уже было трудно определить ее цвет как белый. И сейчас в машине было три пассажира — Крылова все же уступила предложению Афродиты. Правда, ученая перестраховалась. Перед тем, как подобрать девицу, они познакомились более тесно.
Когда эпилептичка предложила информацию в обмен на спасение, Лена задумалась. Буквально чуть-чуть — момент для мозгового штурма был не слишком подходящий — а затем кивнула.
— Залезай! — сказала она. — Эй, секундочку! Пистолет я заберу!
Брюнетка намеревалась шмыгнуть в салон, как вдруг почувствовала удар в затылок, словно ее пронзила молния. Ребенок на заднем сидении вскрикнул, в голове потемнело, и она провалилась в беспамятство.
Вырубив Диту, ученая погнала машину на всех парусах. Остановиться пришлось на мосту — дорогу преграждал опущенный шлагбаум, хотя военных не было. Оглянувшись по сторонам, Крылова скрутила скотчем конечности брюнетки, а затем вышла освободить проезд. Из города доносился то ли визг, то ли вой. Топот ног. Стрекот в ушах. Возможно, это вообще ей только кажется…
Донеслось фырканье — вместе со звуком чего-то волочащегося. Лена оглянулась, но в темноте никого не было видно. За перилами шумела Катунь, и в воде отражалась небесная чернота. Что-то крепко схватило за левую лодыжку и дернуло — она чуть не упала — это была рука… Блин!
Ученая стала отбиваться, а затем выстрелила туда, где должно было находиться туловище. Хватка ослабла, и она вырвалась. Насветила фонарем — это был морф в солдатской форме, с объеденными до костей ногами, проползший под турникетом. Немного дальше, возле будки КПП, полз еще один безногий в изодранном пикселе. Она в мгновение ока оказалась за рулем и дала по газам. Нива тараном снесла заградительную стрелу и покинула Новогорск.
— Да ты хулиганка, — произнесла Афродита, и оказалось, что она очнулась. — Вырубила меня исподтишка, протаранила КПП. Не ожидала такого от тебя. Ничего, мне нравятся такие. Люблю строптивых.
Крылова взглянула на нее с удивлением, а затем отвесила пощечину. Она не собиралась состязаться в ораторском мастерстве со шлюхой, которую трахнул Менаев.
— Надейся, чтоб и я стала тебе симпатизировать — когда ты все расскажешь.
Брюнетка нахмурилась и заткнулась. А Лена заметила в зеркале заднего вида, что в городе осветилось небо — светом от автомобильных фар. Вполне вероятно, что ее преследовали.
****
Несмотря на потерю любимой куклы, Милана держалась. Казалось, что после всего увиденного, спокойная темнота за окнами Нивы лишь успокаивала ее. Она даже уснула.
Крылова не собиралась терять время зазря.
— Кто-то еще охотится за Ковчегом? — грубо спросила она.
Афродита облизала губы, слизывая кровь, сочащуюся с разбитого носа. В принципе, скрывать существование Синдиката не имело смысла, а правда могла дать преимущество — доверие.
— Что ты знаешь о Божьем промысле? — спросила она, и сейчас ей понравился новый звонкий голос.
— Промысел Божий? — на лбу ученой отобразилось смятение. — Провидение Господне… пути Господни неисповедимы… — вспоминала она. — Это положение в теологии, согласно которому никому не дано знать замысел Творца.
