Фактически, самой важной частью дневника для нас стала последняя страница. Надо полагать, перед тем, как сообщить невестке о спасении человечества и о Ковчеге, майор побывал в Новониколаевске. Это был крупный сибирский город, примерно в полутысяче километров от Крепости, и в нем располагался крупнейший научный центр «Биоген».
— Как я могла забыть? — сокрушалась Кареглазка, поняв, где раньше видела те самые две розовые волны, изображенные на пенале из дипломата Мчатряна. — Конечно, это ведь логотип Биогена!
Дневник подтвердил, что контейнер был из Биогена и, что мы уже знали, он был заполнен допандемическим штаммом INVITIS. Очевидно, что и видеозаписи делались камерами наблюдения Биогена. То есть, к вечеру мы добрались до финиша наших изысканий. Ковчег не нашли, но где искать дальше — поняли.
К сожалению, единственное упоминание Ковчега находилось в маленьком абзаце, в котором Мчатрян сообщил:
Что вообще оставалось вне понимания — это листок с религиозной цитатой. Разобраться в смысле Провидения, Бога и тварей нам пока так и не удалось. Теоретически, это могло ничего и не значить, просто завалящий отрывок бумаги. Хотя, в связке с кулонами — это было подозрительно.
Мы так были заняты, что едва не пропустили то, что происходило снаружи. После скупого полдника, состоящего из черствой булки и остывшего какао, я бахнул крепленого вина, унимая зеленую змею ревности. Но суперстрадание продолжало набирать силу, рисуя в воображении любовные сцены между Кареглазкой и мужем… и я сходил с ума. Одним глотком осушив бутылку, я вышел подышать, попутно устроив себе перекур.
Каково же было мое удивление, когда я увидел привезенных из Рудников возле Одеона. Афродита сменила синее платье на черные лосины, и они с Томасом о чем-то разговаривали, вглядываясь в Стену. А затем брюнетка приметила меня и заулыбалась, помахав рукой. Я не мог избавиться от чувства, что уже встречался с ней.
Вышел Горин, весь наухналь пьяный, и заорал так, что и я расслышал.
— Отелло, черт мой черномазый! — кричал полковник, брызгая слюной. — На кого ты оставил наш водевиль? Ну-ка, ступай своими черными копытцами на сцену, пока я не превратил твою жизнь в сплошную трагедию…
Ну, ладно… значит, негр с девицей подружились с воякой. Время даром не теряли.
— Главное, чтоб Илья не ушел в запой, — сказала Лена еще утром, когда вернулась с Куба. — Он скрытный алкоголик и превращается в маньяка, когда сорвется.
— Так ты его утешила? — язвительно уточнил я.
— Прекрати. Вы не можете быть соперниками, — и Кареглазка обрубила мою зарождавшуюся серию саркастических монологов. — Он — мой муж, но я его не люблю.
Была еще одна новость — Крез сообщил, что плоды Лилит развиваются с большой скоростью. Он предположил, что монстроматка разродится уже в течение недели. Это было катастрофическим известием, означающим новый виток в войне выживания. Если краклы начали размножаться, значит, природа окончательно избавляется от людей.
И словно в подтверждение этой сентенции из Трилистника пришла весть о гибели форта Джефферсон. Подробностей не было, но учитывая усилившийся напор тварей на последние человеческие форпосты, все версии сошлись на решающем факторе морфов. Для правительства, и для Горина в частности, это было не только напоминанием, каким хрупким является сегодняшнее «равновесие», но и означало потерю американских спутников. Уже давно форт Джефферсон координировал деятельность космических спутников, а начальник форта Стив Паркер делился данными с нашей стороной.
Теперь все мы были слепы. И теперь поиски Ковчега стали еще важнее — нужен был хоть какой-то козырь, способный преломить ход событий.
Мы расходились, и Кареглазка была озадачена необходимостью экспедиции в Новониколаевск — она растерялась, когда я приобнял ее за талию и прижался к бедрам, пропуская в дверях. Затем улыбнулась и плавно, как расческой, прошла пальцами сквозь мою отрастающую шевелюру.
— Нам придется сотворить чудо, Гриша. Ты поможешь? — ее карие глаза проникли в меня, и я даже испугался, чтоб она не увидела там чего-то лишнего. — Ты будешь со мной?
— Несомненно — я с тобой до конца, — подмигнул я, имея в виду совсем другой конец.
****
Горину было тяжело и тоскливо. В один миг все стало рушиться, и он оказался к этому не готов. Все его потуги, старания, усилия — могли пойти прахом.
Полковник построил Крепость, спас и защитил сотни людей, дал им хлеб, кров и вообще, жизнь. Он стал для них новым Соломоном, разбирал споры, награждал достойных и наказывал грешных. Он спас Лену от Мечникова, и все эти годы помогал ей в безрезультатной работе по перегону воздушных масс из одного места в другое. Был любящим мужем и пытался стать хорошим отцом для Миланы.
