Вскоре с теневой стороны “Клинка Пустоты” отделилась целая стая этих маленьких, но весьма зубастых корабликов. Десятки москитов, каждый был полноценной машина охоты. Они не шли по прямой. Они стелились, как облако. Проникали в тень, между астероидными поясами, сквозь остатки облаков пыли. Они не шумели, не блистали, не издавали звука. Их задача была одна: вырезать всё, что попытается уйти.
Серг наблюдал за движением роя с ледяной уверенностью.
– Пусть даже подумают, что сбегают. Пусть будут надеяться… – Тихо произнёс он. – А потом исчезнут. Или станут добычей. Всё будет зависеть от того, что именно они мне могут дать.
Никто на мостике не ответил. Лишь тишина, как послушная тень, сопровождала каждый его приказ. И теперь вся эта система, что ещё час назад считалась укреплённой и фактически неприступной, теперь стала ловушкой для самих защитников – запечатанной, контролируемой, обречённой.
На фоне мерцающих разрядов и гудящих антенн аванпоста, едва успевших передать тревожные сообщения, в тень нависающих астероидов врывались штурмовые челноки с “Клинка Пустоты”. Их посадка не была элегантной – жесткий манёвр, гравитационные тормоза, ударные амортизаторы визжат, и тяжелые створки распахиваются, словно пасти, выпуская наружу металлических убийц.
Первый дрон – паукообразный, широкий, низкий, с угрожающей плоской формой, от которой расходились гибкие конечности, оснащённые когтями и встроенными плазменными пушками. За ним – ещё, и ещё… И так – целая волна. Их движения были противоестественно плавными, слишком быстрыми для машин. Они не выстраивались колоннами – расползались, как жидкий рой, по туннелям и коридорам станции, вцепляясь в стены, пол и потолки своими хватательными манипуляторами.
Аванпост, построенный на трёх астероидах, соединённых коридорами и лифтами, в мгновение стал полем боя. В узких переходах панически метались защитники – неопытные резервисты, старые контрактники, пара наёмников, перебравшихся сюда после списания. Их было достаточно много. Но, как оказалось, к такому, что сейчас происходило, они просто не были готовы. Никто не был готов.
– Сектор D! Они в секторе D! – Надрывались голосовые каналы внутренней связи, которые ещё кое-как, но всё же работали.
– Чёрт! Они обходят нас через вентиляцию! Кто открыл переборки?!
– Баррикаду! Стройте баррикаду! Сюда! – Кричал сержант, тянущий за собой трос, пытаясь вручную перегородить главный шлюз. Находящиеся поблизости защитники в спешке тащили ящики с боеприпасами, куски плит, сварочные балки, превращая переходы в импровизированные баррикады. Они вбивали распорки, устанавливали турели, активировали вручную устаревшие боевые дроны, которые по замыслу должны были сдерживать абордажников противника. Но всё это было поздно, да и практически бесполезно.
Ведь вся внутренняя система управления аванпостом – камеры, люки, замки, внутренние лифты, системы вентиляции и даже аварийные люки – уже находилась под контролем Симы. Это был не просто бой. Это было уничтожение на клеточном уровне, когда организм теряет контроль над собой и гибнет изнутри.
– Они уже у нас за спиной! Они обходят через инженерный уровень! Как… как они это делают?!
– Система не отвечает! Турели… нас турели обстреливают! Своими же пушками! – последний крик обрывается выстрелом и искажённой тишиной.
Боевые дроны не вступали в затяжные перестрелки. Они знали, где враг, и как его обойти. Некоторые выходили из аварийных шахт, другие вползали через вентиляционные тоннели, которые были открыты изнутри по команде взломанных систем. Одновременно с этим освещение менялось, создавая иллюзию пустых и безопасных коридоров, куда защитники отступали – и гибли от удара в спину. Плазменные разряды прошивали бетонно-металлические стены. В одном из коридоров, где бойцы отчаянно оборонялись, боевой дрон обошёл блокпост по внутренней обшивке, выбрал точку у потолка, и сверху ударил точным импульсом по энергетическому генератору баррикады, после чего второй дрон уже проскочил в образовавшуюся брешь, расстреливая всё живое.
Командный центр был окружён в течение пяти минут после высадки первых боевых дронов. Входные гермозамки были открыты удалённо, несмотря на то что командиры заперли их вручную. Внутренние камеры передавали картину исчезающей обороны: остатки бойцов, в панике бегущие в тупики, где стены сами же их и запирали.
– Нам конец. Система предала нас… Нас продали, или… или это чёртов ИИ, захвативший контроль… – Растерянно шептал один из офицеров, держа пистолет наготове, но уже без иллюзий.
Аванпост, созданный как форпост безопасности, теперь стал лабораторией массового уничтожения, где все процессы – от распределения кислорода до открытия шлюзов – подчинялись нападавшим.
И дроны, сверкая глазками датчиков, двигались дальше, по заранее просчитанным маршрутам, сверяя в памяти планировку, биометрию целей и оптимальные точки поражения. У них не было эмоций. Не было пощады. Это была не война. Это была демонстрация абсолютного контроля.
