И всё это происходило без грома фанфар, флагов, без высших офицеров, без объявлений войны. Это была месть, идеальная, выверенная, автоматизированная. И этот акт возмездия исполнялся руками Серга, стоящего на мостике “Клинка Пустоты”, всё ещё наблюдающего за тем, как старый порядок падает без шанса на ответ. Сам же “Клинок Пустоты” величественно и бесшумно скользил в глубины Звёздной системы, подобно чёрной гарпии, пролетающей над полем, полным павших тел. Его внешняя обшивка, словно поглощала свет, делая корабль почти невидимым на фоне звёзд – хотя на самом деле скрывать было уже не от кого. Всё, что могло оказать сопротивление – пало. Или сгорело. Или перестало подчиняться собственным хозяевам.
Теперь его путь лежал к научной станции, висевшей в нестабильной гравитационной точке, недалеко от границы аномалии – сгустка искажённого пространства, словно замершего в состоянии ожидания. Именно туда теперь двигался “Клинок”.
Сам Серг на данный момент всё также стоял у обзорного тактического экрана, с легчайшим наклоном головы, как бы чуть в сторону, как человек, вслушивающийся в еле различимую мелодию, доносящуюся сквозь гул реальности. Сенсоры его корабля передавали не просто изображение. А практически всю совокупность сигналов, вибраций, помех, слабых электромагнитного эха и квантовых искажений, что ползли по сканирующим решёткам, словно мурашки по спине. И на дисплее висел искажённый массив волн, вырисовывающийся в виде некой пульсирующей линзы – аномалия.
“Это не просто маскировочное поле… – Наконец проговорила Сима с лёгкой вибрацией в голосе. – Это… старый маяк. Активный.”
Хорус, чьё виртуальное воплощение стояло чуть поодаль, скрестил руки на груди и добавил:
– Эманации нестабильны. Поле выстраивает не только зону сокрытия, но ещё и сигнальный канал. Причём направленный наружу, вглубь звёздного рукава. Кто-то должен был это услышать. Или уже услышал.
Задумчиво кивнув, Серг промолчал, внимательно наблюдая за тем, как контуры станции начинают проступать в полях пассивного обнаружения. Научная станция, что находилась у аномалии, сейчас напоминала ему кокон уродливого паука, сплетённое из секций, пристроек, доков, сферических куполов и рассыпанных по орбите модулей. Центром станции был блок глубинного зондирования, вцепившийся в край аномалии своими длинными, подобно щупальцам, сенсорными мачтами. Однако Сима уже передавала через тактическую сеть:
“Блоки станции подвержены сбоям. Внутренняя защита фрагментарна. Подключение к центральному ядру возможно… через паразитный канал, оставленный одним из наших агентов. Попытка внедрения разрешена?”
Серг кивнул молча. На его лице не было радости, не было злобы. Лишь осознание неизбежности. Он чувствовал, что всё, что было до этого – аванпост, линкоры, вся эта бойня – было просто прелюдией.
Пока Хорус вёл “Клинок” сквозь оставшийся безопасный участок, между орбитальным мусором и остатками тепловых ловушек, аномалия словно "реагировала" на приближение корабля. Сенсоры фиксировали микропульсации. Но что именно это было, понять пока что было довольно сложно. Сердцебиение? Зов? Попытка идентификации?
Сима выводила графики – структуры сигналов из поля повторялись, как мантра. Каждая волна несла в себе фрагменты информации, но закодированные по принципу, знакомому только симметриям тех, кого теперь звали Древними.
“Это не просто маскировка. Это приглашение. – Наконец произнесла Сима. – Маяк работал на автопоисковый протокол. Он ждал кого-то… кто мог его "услышать". Возможно, тысячелетиями.”
Немного помолчав, Хорус взглянул на Серга
– Мы либо те, кого он ждал… либо – кто-то чужой. И он скоро это поймёт.
Когда корабль подходил всё ближе, системы внешнего контроля уже подхватывали модули станции. Некоторые шлюзы открывались без команды, подсистемы связи пытались перезагрузиться, словно желая выйти на диалог. Всё происходило не потому, что кто-то давал команды, а потому что станция начинала подчиняться чему-то более древнему. Тому, что было в самом поле. Тому, что когда-то создало эту аномалию как щит – или как ловушку.
– Корабль почти достиг внешней гравитационной воронки станции, – докладывала Сима. – Рекомендую начать подготовку к стыковке.
Серг вглядывался в растущий силуэт станции и затаил дыхание. Впереди был объект, вокруг которого вращалась сама судьба этой системы. Возможно, и его собственная.
Высадка боевых дронов началась с безмолвной точности хирургического удара. Из чёрного зева штурмовых челноков, точно вымеряя траектории, выпрыгивали гладкие, многоствольные конструкции, напоминающие насекомых из кошмаров. Их ноги-манипуляторы с магнитными захватами цеплялись за переборки, скользили по поверхности, мгновенно корректируя равновесие при смене гравитационных условий. Глаза-сенсоры дронов светились ровным синим светом – признаком прямой связи с нейросетью Симы, которая лично координировала каждое движение.
