После них в дело пошли и перерабатывающие комплексы. Так как на очереди были ресурсы, которых в этой системе должно было быть предостаточно. Так что, после обеспечения безопасности, из нижнего сектора Ковчега вылетели два тяжёлых перерабатывающих комплекса. Огромные, уродливые, но невероятно эффективные машины, размером с тяжёлый крейсер, оснащённые буровыми головками плазменного типа, гравитационными захватами, автоматизированными дробильными системами, и секциями предварительной переработки породы на лету.
Они направились прямиком в плотный пояс астероидов, где по данным разведчиков были значительные залежи редкоземельных элементов, тяжёлых металлов и даже признаков изотопов, пригодных для реакторов.
Чтобы не допустить диверсий, каждый комплекс сопровождали четыре боевых москита, патрулирующих вокруг, а Сима уже встроила в их системы специальные аварийные процедуры. В случае нападения – все данные автоматически транслировались на Ковчег, а системы комплекса взрывались, оставляя за собой ничего, кроме обугленного поля.
Всё происходящее Серг наблюдал с мостика “Клинка Пустоты”, словно дирижёр, управляющий не оркестром, а механизированной армией, подчинённой воле одного разума. И сейчас эта Звёздная система становилась не просто захваченной территорией. Она превращалась в опорную зону. В бастион. В преддверие чего-то большего. И он знал – скоро они заглянут вглубь самой аномалии. А что их там ждёт – не знал пока никто.
Когда “Клинок Пустоты” занял орбитальную позицию у аномалии, и система начала стабилизироваться под контролем, Сима передала Сергу отчёт из управляющего ядра Ковчега. Перед молодым охотником раскрывались тревожные подробности, которые он не мог предвидеть, когда покидал искусственный планетоид.
Из сжатого блока данных, постепенно раскрываемого ИИ, стало ясно, что на Ковчеге за эти десятки тысяч лет путешествия через межгалактическое пространство, выжили не только люди и демоны. В нескольких изолированных секциях, закрытых как по техническим причинам, так и в целях карантина, уцелели и другие представители самых разных рас разумных, которых когда-то “спасали” Ткачи, собирая остатки цивилизаций по погибающей Галактике.
Наибольшее удивление у Серга вызвало сообщение о том, что в одном из биокуполов, рассчитанном на агрессивную среду и нестабильную гравитацию, уцелели и даже смогли сохранить свою популяцию насекомообразных разумных – Нурлы. Эти существа отличались не только гибкостью и выносливостью, но и имели уникальную социальную структуру. Они выжили благодаря своей способности адаптироваться к любым условиям: гнездились внутри заброшенных вентиляционных шахт, использовали технику ковчега как основу для собственных построек, а питались переработанными органическими остатками из отключённых систем жизнеобеспечения.
Но Нурлы были не единственными. Так как Сима отметила, что в общей сложности выжили представители как минимум девяти разных видов, включая гибридную форму водных разумных, несколько подвидов гуманоидов с отличной от человеческой биохимией, и даже мелких энергетических симбионтов, некогда использовавшихся как живые интерфейсы для корабельных ИИ Ткачей.
Все они оказались изолированы друг от друга, и при запуске протокола расселения вскрылись последствия отсутствия единого управления. И всё только потому, что, когда Ковчег начал процедуру переселения, предоставляя каждому виду подходящие планеты, всплыла горькая реальность – разумные, оставшиеся без централизованного контроля, начали вести себя словно всё принадлежит только им. Отчёты, собранные разведчиками и автоматическими модулями Ковчега, живописали удручающую картину.
В одном секторе водные разумные перекрыли доступ к ресурсам, отравив водоёмы других колоний. Нурлы организовали хищнические гнёзда, отлавливая гуманоидов и превращая их в "топливо". Демоны устроили попытку перехвата управляющего кластера и даже взлома ядер планетарного транспорта, чтобы направить их на территории "соперников". Люди же разделились на несколько фракций, каждая из которых считала себя законным преемником управления Ковчегом. И всё это быстро переросло в полноценную войну, пусть и локализованную.
Серг в этот момент почувствовал мучительную досаду. Все его старания, десятки часов подготовки, запуск протоколов симбиоза, попытки наладить хоть какую-то общую координацию между расами через ИИ, оказались практически бесполезными. И даже усилия Симы, распределяющей жизненно важные ресурсы, не смогли изменить картину – разумные повели себя по привычке, как хищники, или… Как избалованные дети, оставшиеся без присмотра.
Именно поэтому, системы управления Ковчега, действуя по инструкции нулевого уровня (катастрофический протокол), задействовала газовые распылители и нейрополе подавления, после чего большая часть оставшихся разумных была усыплена, их безвольные тела были упакованы в защитные капсулы, и высажены на поверхности пригодных для колонизации их видом планет. И всё – с запасами оборудования, жизнеобеспечения и базовых ИИ-кураторов.
