Аномалия действительно была не просто маяком. Она была связующим узлом. И определённая конфигурация артефактов Древних вызывала кратковременные сдвиги внутри поля аномалии, словно ключ пробовал подойти к замку – но замок был древним, почти забытым, частично разрушенным.
“Реакция усиливается при активации артефактов с внутренними псевдоживыми матрицами… но отклик затухает, если поле не ‘распознаёт’ источник. Все попытки местных учёных были лишь слепым тыканьем в панель управления, не понимая языка машины.” – писала Сима в своём докладе Сергу. Из чего можно было понять, что тут требовалось иное мышление, иная мощность, иные инструменты.
Сима провела параллель: технологии Древних и конструкции Ковчега, на котором Серг вырос, имели множество скрытых пересечений. Именно оборудование Ткачей – расшифровщики свёрнутого пространства, резонансные модуляторы, голографические гнёзда для нейро-интерфейсов – могли дать возможность расшифровать суть аномалии, а не просто наблюдать за её яркими гибельными вспышками. И именно поэтому она снова обратилась к Сергу:
“Мы должны вызвать Ковчег. Его автоматические лаборатории и промышленные мощности позволят не только проанализировать этот феномен, но и попытаться безопасно взаимодействовать с ним. Мы не имеем доступа к нужным спектральным фазам – но Ковчег имеет. Особенно если мы задействуем те самые полурешётчатые генераторы Ткачей, что спят в его глубинных отсеках.”
Серг молча кивнул.
– Кроме того, – продолжила Сима, – сборка взаимодействующих компонентов артефактов Древних потребует точного промышленного воспроизводства. Я нашла в архивах Ковчега несколько описаний архитектур, схожих по типу. Мы сможем смоделировать модули синтеза. Но только там. Только на его основе.
Хорус, стоящий рядом, хмыкнул:
– Ты хочешь сюда затащить Ковчег. В сердце Скопления, где его могут увидеть те, кому это категорически не нужно видеть. Становится всё интереснее…
Сима отвечала без тени иронии:
“Это не “хочу”. Это необходимо. Аномалия ожидает чего-то, чего не может найти. Вероятность того, что Серг может быть связан с этим – почти девяносто один процент. Без полной расшифровки аномалия будет продолжать уничтожать всё, что к ней приблизится. Или… активируется сама. Это опасно.”
Серг выпрямился, взглянул на навигационную карту и сказал тихо:
– Передай сигнал Ковчегу. Пусть выходит на дальний рубеж системы и готовит промышленный отсек. А также и всё исследовательское оборудование. Нам нужно всё: сканеры Ткачей, модуляторы древних резонансов и резервные линии питания. Хорус, обеспечь прикрытие.
– Уже делаю. – Коротко отозвался Хорус, и в его голосе прозвучала лёгкая жажда надвигающегося события.
На фоне тихого гудения двигательных отсеков, наполненных ожиданием, Сима приступила к одной из важнейших задач – настройке гиперпередатчика, чтобы передать направленный сигнал на Ковчег. Это был не обычный сигнал широкого действия, а сверхузкий фазовый луч, специально модулированный с учётом колебаний пространства между звёздными системами. Передатчик располагался в глубинном отсеке “Клинка Пустоты”, рядом с секторами связи и навигации, и представлял собой сложный сплав древней и современной технологии. Сима заняла интерфейсную позицию, запустила дублирующее ядро своей копии в защищённый канал и начала глубокую настройку фаз.
“Коммутационная матрица готова. Компенсация гравитационных шумов по шкале девять-десять. Связь в фазовой петле установлена.” – Прозвучал в системах отчётный протокол. Виртуальный голографический интерфейс ожил: на нём возникла карта межзвёздного пространства, на которой быстро прорисовалась точка – ранее покинутая система, где остался Ковчег.
С момента их расставания прошло уже более двух стандартных циклов. По оценкам Симы, за это время Ковчег завершил расселение разумных, спасённых с умирающих миров: каждая выбранная для колонизации планета проходила скрупулёзную проверку по атмосфере, доступности воды, биомассе, гравитации и устойчивости климатических систем. Согласно последним полученным отчётам, эта самая Звёздная система, в которой они сейчас находились, включала три планеты, из которых первая была газовым гигантом с кольцами и рядом спутников, интересных с точки зрения добычи экзотических элементов; Вторая была непригодной для жизни вулканической планетой с насыщенной атмосферой серных соединений, но ценная для выработки технического кислорода и переработки металлов; А вот третья – та самая, что больше всего напоминала Землю, хотя и с некоторыми особенностями. Эта третья планета имела азотно-кислородную атмосферу с повышенным содержанием фтора… Сильно развитую биосферу, но с агрессивными микроорганизмами… Участки суши и океанов в умеренной пропорции… Наличие местной разумной, но примитивной фауны… Нестабильный климат, требующий локального терраформирования, особенно в полярных и экваториальных зонах…
