– Агент… Где же ты? – Он снова взглянул на пустой терминал. Сигналов не было. Ни одного обновления. И это его бесило. Он выбрал лучшего. Самого надёжного. Того, кого боялись даже в теневой бирже. Его архивы были полны свидетельств: завершённые контракты, исчезнувшие цели, саботаж высокоуровневых объектов. Без компромиссов, без поблажек. И в то же время – деньги. У Оурена Литсира их не было в избытке. Эта научная станция – пусть и внушительная – не финансировалась напрямую Республикой. Всё держалось на частных вложениях, старых контрактах, и даже разовых подачках. И если сейчас Оурен Литсир потеряет этот шанс, то он останется с этой аномалией и горами флуктуационных данных – без применения… Без славы… Без прорыва…
В какой-то момент его охватил страх, будто добыча уже упущена. Что этот пришелец, этот странный индивид, по которому гуляли слухи, банально исчезнет, ускользнёт, растворится в тенях галактики. Или, хуже того – сам найдет его. Но нет… Посланный за ним агент был профессионалом. Он не проваливал заданий. Оурен Литсир заплатил всё, что было затребовано. И даже немного сверх. За точность. За скорость. За молчание.
Он быстро прошёл обратно в главный центр станции. Сел перед консолью. И хмуро посмотрел на всё тот же багрово-серый поток на обзорном экране. Та же безмолвная аномалия, колышущая пространство… Та же пустота на канале связи… Он опустил голову в ладони. Его сердце, словно предчувствуя какие-то неприятности, сейчас билось достаточно громко… Он был на грани бессилия – и предвкушения. Потому что если добыча поступит, то он практически сразу вскроет её. Изучит её. И переродится вместе с ней. Вопрос был только в одном… Что случилось с агентом, который почему-то до сих пор не соизволил сообщить нанимателю “приятные” новости? И не станет ли сам Оурен Литсир объектом для чьих-то более сложных планов?
Некоторое время спустя профессор Оурен Литсир вновь оказался в центре главного лабораторного комплекса, на верхнем ярусе наблюдательной галереи, уставившись на витринные блоки со стеллажами артефактов. За толстыми слоями защитного стекла покоились предметы, возраст которых превышал всё, что могла вообразить история разумных рас нынешней галактики: псипроводящие фрагменты сплавов, кристаллы с затухшим, но стабильным квантовым излучением, фрагменты неизвестных органоминеральных форм, некогда явно бывших частью чего-то… живого. Или полуживого.
Он неотрывно смотрел на сферу из сверкающего серо-янтарного вещества – один из самых загадочных артефактов. При соприкосновении с определёнными тканями она начинала издавать импульс в микрофазовом диапазоне, реагируя лишь на определённые структуры ДНП (динамической нейроплазмы), встречающейся только у существ, имеющих в себе след древнейших связей с Древними – исчезнувшей расой, чей след старый учёный мечтал проследить сквозь геном захваченного субъекта.
– Ты будешь моим прорывом! – Прошептал он, мысленно обращаясь к ещё не доставленному индивидууму. Его план был прост, как хирургический надрез. Биополевой анализ… Изучение поля существа вблизи артефактов с записью резонансов… Вивисекционное картирование: вскрытие тканей и анализ их взаимодействия с древними технологиями… Молекулярный резонанс: попытка активировать древние устройства при помощи нейронных субстратов, извлечённых из мозга испытуемого…
Да. Он понимал, что этот разумный никогда сам не согласиться на подобные безумные эксперименты. Но мораль, согласие, добровольность – всё это для него были всего лишь пустые термины. Профессор считал, что тот, кто владеет знанием, имеет право на всё. Он ведь хотел получить всё это не ради пыток, не ради садистского удовольствия – а ради истины, ради познания самой ткани реальности.
Он уже готовил уникальные ферментные растворы, настраивал сенсорные микрополя, пробуждал системы глубинной модуляции в приборе синтеза. Каждый инструмент – это продолжение его гения. Каждая капля крови этого существа должна была стать данными. И в конце… его имя войдёт в реестры вечности.Но агент всё ещё молчал.
– Где ты? Где? – Иногда уже начинал сам с собой разговаривать учёный. И… Тут раздался глухой вой тревожной сирены. Один… Второй… Зал затрясли вибрации. Автоматическая система станции подняла тревогу уровня “красный код”. Профессор Литсир резко обернулся. Дисплей стоявшего поблизости терминала загорелся красным.
– Не может быть… – На проекционном экране возникла астрокарта системы. Несколько багрово красных точек дрожали в автоматической разметке разведывательных станций, что были разбросаны в самых подходящих точках пространства. Они передавали зашифрованное, но уже обрабатываемое изображение. И в этот раз это была огромная, угловатая тень, выходящая из дальней точки гиперпространственного узла, что плавно и весьма спокойно двигалась с пугающей уверенностью к центру системы.
