«России определено было высокое предназначение… — писал А. С. Пушкин. — Ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились в степи своего востока». Этот факт извращается в европейских журналах, замечает он, «но Европа в отношении к России всегда была столь же невежественна, как и неблагодарна»[103]. Невольно напрашивается аналогия с нашим временем, когда западные буржуазные журналисты и историки искажают и преуменьшают решающий вклад СССР в разгром фашистской Германии.
«XIII век был веком громадного напряжения сил всего русского народа. В то время как среднерусские княжества задыхались под игом Орды, на северо-западе на новгородские и псковские земли постоянно нападали немцы, шведы, датчане и литовцы. Эта борьба, длившаяся целое столетие, достигла наибольшего напряжения в первые годы после Батыева нашествия»[104]. Битвы на этом фронте Руси, как хорошо известно, ознаменовались блестящими победами русского войска под водительством Александра Невского. В битве на Неве в 1240 году его полки одержали убедительную победу над шведами. Через два года на льду Чудского озера он наголову разгромил ливонских рыцарей, надолго охладив их пыл продвижения на восток.
Мудрый политик, Александр Невский отчетливо сознавал невозможность успешной борьбы Руси в то время со всеми обступившими ее врагами. Трезво оценивая соотношение сил, он ясно понимал невозможность открытой конфронтации ослабевшей Руси с могущественной Ордой и старался вести по отношению к ней примирительную политику, хотя бы частично ограждавшую Русь от нашествий. Эта политика принесла определенные плоды: по свидетельству историков, «в 40-х годах XIII века на Русь не было совершено ни одного похода татар». Однако отношения с Ордой никогда не были равноправными и мирными. «До середины XIV в. на земли Северо-Восточной и Юго-Западной Руси было совершено более 20 военных нападений золотоордынцев»[105].
Александр Невский никогда не был организатором системы якобы равноправного «симбиоза Руси с Ордой», что пытались доказать некоторые дореволюционные и современные историки. Корни идеи о возникновении чуть ли не взаимовыгодного союза Руси с Ордой прослеживаются еще в работах Н. Я. Данилевского. «Татарские набеги были тяжелы и опустошительны, но татарская власть была легка, — считает он. — Вся эта буря прошла бы даже, может быть, бесследно (как бы без постоянного вреда, так и без постоянной пользы)». Даже дань объявлялась Н. Я. Данилевским относительным благом, позволившим «внести более строгие формы народной зависимости по отношению к государству, которое после монголо-татарского ига продолжено московскими князьями, а затем и царями»[106].
Эту идею развил Л. Н. Гумилев. По его мнению, «две кампании, выигранные в 1237–1238 и 1240 гг., не намного уменьшили русский военный потенциал»[107]. Таким образом, небывалые по масштабам и жестокости нашествия Батыя объявляются всего лишь заурядными военными кампаниями. Вполне приемлемый «симбиоз» Великороссии с Золотой Ордой, по Л. Н. Гумилеву, осуществлялся вплоть до 1312 года, когда царевич Узбек «объявил ислам государственной религией, обязательной для всех его кочевых подданных»[108]. До этого времени порядок, установленный на Руси во второй половине XIII века, хотя и был «далек от идеала», но в целом якобы являлся вполне приемлемым. Критику идей Л. П. Гумилева дал Б. А. Рыбаков. Он отметил оторванность подобных дедуктивных «озарений» от исторических материалов, и в частности от летописных источников[109].
Особо важно подчеркнуть, что
