Его голос Сталин получил другим путем. В спецотделе секретариата ЦК Сталин давно начал создавать специальный архив, состоявший из писем, различных документов и материалов, которые могли бы в той или иной степени компрометировать всех видных членов партии.
Как сообщает Троцкий, уже в 1925 году в печати появилась карикатура на Калинина, изображавшая его в весьма сомнительном положении. Серебряков, хорошо знавший Сталина и его манеры еще до революции, объяснял, что карикатура появилась не потому, что Сталин, устроивший из-за кулис ее появление, был обеспокоен моральным обликом Калинина, но она была «последним предупреждением»[442] председателю ВЦИКа, не желавшему сразу во всем уступить Сталину.
Близость «всесоюзного старосты» к кулисам московского балета и его поведение там были широко известны в Москве двадцатых годов. В 1929 году, например, ходили упорные слухи, что роскошная шуба, подаренная им, конечно, из государственных фондов, Татьяне Бах, была одним из многих аргументов, которым Сталин всегда мог «убедить» главу советского государства, если бы последний, как член Политбюро, посмел при голосовании проявить свое сочувствие правым.
Когда Угланов потребовал переместить часть средств из тяжелой промышленности в легкую, дабы ликвидировать голод на промышленные товары в деревне, Сталин воспользовался этим и на ноябрьском пленуме ЦК, при помощи своего большинства в ЦК и Политбюро, сместил Угланова вместе с его правым помощником Котовым с руководства Московской организацией. Угланова заменил Молотов.
Бухарин попробовал выступить еще раз в печати и 21 января 1929 года напечатал статью «Политическое завещание Ленина», где критиковал проводимую Сталиным политику в деревне.
В ответ на это Сталин в конце января 1929 года выступил[443] в президиуме ЦКК и в Политбюро ЦК с заявлением, что Бухарин от имени правых вступил в тайные переговоры с Каменевым.
В апреле на пленуме ЦК Сталин предложил Бухарину отречься от своих взглядов, за что обещал ему сохранение его постов. Бухарин отказался и 23 апреля Сталин заменил его собой, став во главе Коминтерна. Через несколько месяцев, в июле, Томский потерял руководство профсоюзами.
Началась чистка правых. Из Московской организации изгоняются Уханов, Рютин, из ВЦСПС — Догадов, Мельничанский и другие помощники Томского. Рыкова пока не трогают, но лишают большинства близких ему сотрудников.
Правые пытаются проводить политику отставок, но перед лицом аппаратчиков Сталина эта политика не могла иметь успеха. С разгромом правых победа Сталина была завершена.
В первые дни 1929 года были проведены многочисленные аресты членов бывшей оппозиции, теперь уже сразу под предлогом «антисоветской деятельности». В течение января: месяца было арестовано около 400 человек из 2–3 тысяч видных оппозиционеров, числившихся по найденным спискам. Среди арестованных на Кавказе были такие бывшие друзья Сталина, как Кавтарадзе, Мдивани и другие. В эти месяцы оппозиция понесла и первые человеческие жертвы: Григорий Бутов, многолетний секретарь Троцкого, погиб на Лубянке, после многодневной голодной забастовки, которую он начал в конце 1928 года. При неясных обстоятельствах был найден убитым один из главных теоретиков бывшей группы «Демократического централизма» В. Смирнов, высланный в 1928 году в Сибирь. Сам Троцкий был выслан в Алма-Ату еще 16 января 1928 года.
В феврале 1929 года, после переговоров, оставшихся неизвестными, но в ходе которых Троцкий, очевидно, отказался от всех предложений, сделанных Сталиным, он и его жена были высланы в Турцию.
Интересно отметить, что сразу после высылки Троцкого в Политбюро были составлены тезисы о темпах и окончательных заданиях пятилетнего плана, которые в спешном порядке были утверждены ЦК в апреле того же года. Выслав Троцкого, арестовав и сослав большинство его сторонников, Сталин приступил, как показывают эти тезисы, не к чему иному, как к выполнению троцкистского плана сверхиндустриализации.
Тезисы Политбюро были подготовлены декретом Совнаркома от 1 января 1929 года о создании большой группы совхозов-гигантов, в порядке подготовки «наступления на кулака» и обеспечения государства минимумом необходимого зерна. В то же время, в феврале крестьянству и рабочим был навязан второй заем индустриализации, насильнораспространенный с «громадным успехом» среди населения. Зимой 1928–1929 гг. в деревне с еще большим усердием применялись «чрезвычайные меры», все больше и больше напоминая собой подразверстку периода военного коммунизма. Уже в эту зиму десятки тысяч крестьян, пытавшихся оказать сопротивление чрезвычайным мерам и прятавшие хлеб, были арестованы, их имущество конфисковано и первые многочисленные партии «кулаков» прибыли на лесоразработки в различные районы Дальнего Севера.
