А посредине стояли бы политики, которые обращаются налево и направо. Это представители меньшевиков и правых эсеров; они сказали бы: „надо власть поделить пополам“.
Власть есть инструмент, при помощи которого известный класс утверждает свое господство. Либо этот инструмент служит рабочему классу, либо он служит против рабочего класса, тут нет выбора … Ведь не может быть, чтобы винтовка или пушка служили одновременно и одной армии и другой»[130].
В этой публичной лекции Троцкий последовательно излагает мысли Ленина о том, что государство есть аппарат классового насилия (см. лекцию о государстве Ленина). Не отвечая на вопрос, каким образом диктатура партии большевиков действительно является диктатурой рабочего класса, Троцкий таким образом отрицает необходимость связанности между обществом и государством. Для этого, однако, и существуют правовые и демократические нормы, степенью осуществления которых определяется свобода в каждом государстве. Эти нормы, в частности всеобщее, прямое, равное и тайное голосование, Троцкий цинично называет «перекличкой». Не нужно доказывать, что лицо или партия, относящиеся таким образом к демократическим правам граждан, могут лишь думать об узурпации власти, маскируя эту узурпацию доктриной о классовом происхождении власти на базе устарелых и давно опровергнутых историками положений работы Энгельса[131].
Помимо всего, выборы в Учредительное собрание показали, что подавляющее большинство населения России отнюдь не разделяло ни большевистской программы, ни доктрины. Хорошо зная это, Троцкий и большевики направляли на большинство народа ту винтовку или пушку, о которой говорит Троцкий, как о марксистском символе власти. Отсюда совершенно отчетливо вытекает враждебность большевиков не только к понятиям свободы и справедливости, но и к сущности всех демократических идей.
Троцкий и Ленин, выступая как марксисты, на примере разгона Учредительного собрания, явно проявили не только свою антидемократичность, но и полное игнорирование интересов российской нации, как органического объединения людей, сознающих свое единство не только на основе общей культуры и исторического прошлого, но и на основе общих государственных и экономических интересов.
Тактика большевиков на Учредительном собрании, к которой присоединились и левые эсеры, была крайне проста: ультимативно, под угрозой разгона, Свердлов предлагает Собранию принять так называемую «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», написанную Лениным. В Декларации повторяется старый тезис о том, что Учредительное собрание, будучи выбрано на основании партийных списков, составленных до Октября, якобы, не имеет полномочий от избирателей. Эта демагогическая мысль Ленина повторяется в Декларации несколько раз с целью доказать, что расстановка сил в стране уже иная. Однако Ленин в этой Декларации отнюдь не предлагает назначить новые выборы, он, наоборот, строит всю свою тактику на противопоставлении Учредительному собранию Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
Троцкий, как всегда, чуть-чуть откровеннее Ленина. Он доводит эту мысль до конца и утверждает вообще ненужность народного представительства, называя его, как мы видели, «перекличкой».
«Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа», прочитанная Свердловым, не требовала от Учредительного собрания ничего иного, как самоотречения, полной капитуляции перед Совнаркомом. Учредительному собранию предлагалось принять, что оно «считало бы в корне неправильным, даже с формальной точки зрения, противопоставлять себя советской власти». И далее: «По существу же Учредительное собрание полагает…», что «власть должна принадлежать целиком и исключительно … — Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов»[132].
Матросы и подобранные Урицким красногвардейцы, сидящие на хорах и в зале, пытаются, угрожая оружием, остановить на этом первое заседание Учредительного собрания. Но эсеры, обходя вопрос Декларации, поставленный Свердловым, предлагают выбрать президиум, и большинством голосов (244 против 151) председателем проходит Чернов. Большевики голосуют за кандидатку левых эсеров М. Спиридонову, получившую, несмотря на их поддержку, почти вдвое меньше голосов, чем Чернов. От имени большинства Чернов произносит речь, где он указывает на то, что победа эсеров на выборах в Учредительное собрание предопределила вопрос о земле — «она станет общим достоянием, на равных правах открытым для всех трудящихся и желающих трудиться». Чернов противопоставил ленинской Декларации готовность большинства Учредительного собрания передать все основные решения на проверочное всеобщее голосование народа, на плебисцит. Он довел эту мысль до логического конца:
«При таких условиях всякий, кто против него (плебисцита. —
