«Само собой понятно, — заявил он, — что если бы поляки двинулись против нас, когда Юденич стоял в шести верстах от Петрограда, а Деникин у Орла, если бы в тот момент поляки захватили бы Смоленск, Полоцк, Витебск и двинулись бы по направлению к Москве, то, может быть, мы были бы побеждены».
«Почему же, — спрашивает Радек, — поляки не двинулись против Советской России, когда Деникин стоял у Орла?»
«Они не пошли потому, — отвечает он, — что белые генералы, очутившись у власти … должны были бы начать войну со всех сторон, чтобы оглушить народ великими победами. И поляки, стоя с оружием в руках, начали с нами тайные переговоры и заявили нам линию, через которую они не перейдут»[201].
Радек не сомневается в патриотизме Деникина. Но в 1920 году партия видела в патриотизме скорее вредное и опасное для ее существования и стратегических планов явление. Внешнеполитические причины неудачи наступления Деникина и вся искусственность построения пропагандных заявлений о «Втором походе Антанты» видна из изложения событий генералом Деникиным, в общем полностью совпадающим с фактами, которые приводит Какурин, Антонов-Овсеенко и Радек.
В 1937 году генерал Деникин выпустил специальную брошюру, посвященную вопросу политики Пилсудского в решающий момент борьбы на Южном фронте.
«Предпринимая наступление на Киев, — пишет генерал Деникин, — я предлагал польскому командованию, чтобы оно продвинуло войска только до Верхнего Днепра, в общем направлении на Мозырь …»[202].
Целью предложения Деникина было окружение находившейся в районе Житомир-Киев 12-ой Советской армии, что в свою очередь выводило киевскую группировку Добровольческой армии на Брянское направление, где сосредоточивалась ударная группа советского Южного фронта.
В то время, как польский генерал Карницкий заверял в ставке Деникина в Таганроге в стремлении своего правительства и командования сговориться по военным вопросам с генералом Деникиным, Пилсудский послал своего неофициального представителя к находившемуся во главе «миссии Красного креста» «непременному члену Коминтерна» Мархлевскому, которого хорошо знал по совместной революционной работе в довоенные годы.
Заявление Пилсудского, сообщенное через Мархлевского советскому правительству — «содействие Деникину в его борьбе против большевиков не соответствует польским государственным интересам …» — позволило советскому командованию начать переброску частей с Западного фронта под Орел.
Позже заслугу победы над Деникиным приписывали себе в ходе внутрипартийной борьбы и Троцкий и Сталин.
Дискуссия о стратегических решениях на Восточном и Южном фронтах, превращенная сталинскими апологетами в борьбу «с троцкистской гидрой», была в действительности спором главкома Иакима Иакимовича Вацетиса с командующим Восточным фронтом Сергеем Сергеевичем Каменевым. Вацетис и Каменев, оба полковники генерального штаба старой армии, отличились в мировой войне. С. С. Каменев командовал в старой армии 30-м Полтавским полком, Вацетис — одним из латышских батальонов на рижских позициях. Каждый из полковников, оба бесспорно одаренные в области стратегии, как отмечает Троцкий, вовлекли в конфликт между собой окружающих их комиссаров и высших представителей партии. Если за Вацетисом стояли Троцкий, Склянский и другие члены Реввоенсовета, то Каменев обладал полной поддержкой членов Революционного совета Восточного фронта — Лашевича, Смилги и Гусева, находившихся под его явным влиянием. После весенних побед 1919 года эти представители партии торжественно пили со своим командующим на «ты» и писали восторженные рапорты в ЦК, предлагая С. С. Каменева в главнокомандующие. Как сообщает Троцкий, Реввоенсовет Восточного фронта энергично поддерживал Сталин, конечно, не забывший своего позорного удаления из Царицына в предыдущем году, в чем он, не без основания, мог обвинять не только Троцкого, но и Вацетиса.
Среди командующих армиями, подчиненных С. С. Каменеву, были вступившие в 1918 году в партию поручик Л. Гв. Семеновского полка М. Н. Тухачевский, бесспорно самый талантливый из всех командующих армиями, командующий 2-й армией бывший полковник генерального штаба Шорин и лишь позже здесь начал выдвигаться посланный на южный участок Восточного фронта Фрунзе.
Вацетис сумел в значительной степени подчинить своему влиянию в области стратегических вопросов члена Реввоенсовета Аралова, самого Троцкого и в особенности решающую за кулисами личность — Склянского. Ленин тоже предпочитал Вацетиса и, как свидетельствует Троцкий, характеризовал доклады Каменева «более чем остро», в одном случае назвав его стратегические рекомендации «глупыми и местами безграмотными»[203].
