Вторая мировая война создала исключительно выгодные предпосылки для создания коммунистических государственных систем в странах, оказавшихся на стратегических путях наступления Советской армии. Можно смело утверждать, что установление коммунистической власти в Польше, Румынии, Болгарии, Венгрии и др. странах Европы было проведено по рецептам, впервые сформулированным Тухачевским.
Влияние идей М. Тухачевского (высказанных в его письме к Зиновьеву) явно сказалось уже на вышедшей тогда же брошюре Л. Каменева, где Л. Каменев определил наступающий период:
«… когда наряду со всеми официальными правительствами Европы существует еще одно правительство, правительство восставшего рабочего класса. Оно называется III-й, Коммунистический Интернационал. Его задача заключается в непосредственном низвержении всех буржуазных правительств Европы. Его метод — метод боевых действий. Он есть генеральный штаб армии пролетариата, которая идет в наступление …
III-й Интернационал противопоставляет себя не только теориям буржуазных экономистов и политиков, но он противопоставляет себя вооруженной силе буржуазной Европы. Поэтому существует такая тесная связь между первым пролетарским государством — Советской Россией — и III-м, Коммунистическим Интернационалом. Один без другого существовать не может. Советская Россия в III-м Интернационале имеет своего защитника, тот боевой щит, которым она прикрывается от удара, III-й Интернационал имеет в Советской России свою первую крепость, из бойниц которой он обстреливает весь капиталистический мир»[215].
Подобных высказываний есть немало у Ленина, Троцкого, Зиновьева, Сталина и других.
Стратегические цели польской войны исходили совершенно очевидно из доктрины внесения революции извне, как бы этого ни отрицали впоследствии и Ленин и Троцкий (последний, впрочем, утверждал лишь позже, что он с самого начала считал их недостижимыми, что опровергают приводимые нами ниже материалы). Главным инициатором кампании был бесспорно Ленин. Как сообщает Троцкий, его поддерживали Зиновьев, Сталин, Каменев и другие[216]. Против наступательной войны в Польше был лишь Рыков, поддержанный Томским, но они оба не были тогда членами Политбюро.
До сих пор не опубликованы материалы и протоколы заседаний Политбюро и ЦК, касавшиеся польской войны. До сих пор не опубликованы протоколы того заседания X съезда партии, где обсуждались результаты польского похода[217].
Большинство в Политбюро видело в качестве основной стратегической задачи — продвижение главных сил Красной армии вплотную к немецким и венгерским границам. Вторжение в польский коридор, отделивший от Германии Восточную Пруссию и предоставлявший идеальные возможности для непосредственного давления на Берлин, являлось существенной частью стратегического плана для Западного фронта под командованием Тухачевского.
В руководстве ЦК подавляющее большинство верило, что в случае непосредственного контакта германских и венгерских коммунистов с главными силами Красной армии революция в Германии и повторная революция в Венгрии совершенно неизбежны.
На пути разрешения этих главнейших задач, стоявших перед коммунистической диктатурой, была Польша. К. Радек, в то время официальный выразитель взглядов и решений Политбюро, недвусмысленно формулировал эти главные задачи коммунистической стратегии следующим образом: после польской войны, войны первого этапа, «исторической необходимостью» станут «национальные войны» второго этапа. Эти войны против стран Антанты «будут иметь целью освобождение территории, на которой живет германский пролетариат или венгерский пролетариат, подготовленный уже ходом событий к рабочей диктатуре»[218].
В брошюре, изданной на основе доклада Радека перед агитаторами Московской организации РКП(б) 8 мая 1920 года, говорится, что после достижения главной политической цели — «победы пролетариата в Германии и Венгрии», во втором этапе войны «соединяются национальные и социальные цели», так как после Версальского мира война «за собирание всей территории германской или венгерской нации в руках диктатуры германского или венгерского пролетариата» ставит себе национальные цели.
Едва ли можно после этих приведенных нами формулировок Радека оспаривать, что политические цели войны первого этапа против Польши преследовали установление в Польше коммунистического режима. В той же речи, носившей явно инструктивный характер, Радек следующим образом формулирует ближайшие цели:
«Товарищи, теперь в начале войны … мы не выдвигаем никакого официального лозунга, не говорим, что мы будем заключать мир только с советской Польшей, с рабочекрестьянской Польшей … Но если польское белогвардейское правительство навяжет нам эту войну до конца … и польские рабочие скажут: „надо устранить преступную клику польских помещиков и капиталистов, которые не хотели быть соседями Советской России“, то нет места для белогвардейской Польши»[219].
