– Появились новые обстоятельства, которые заставили нас усомниться в результатах расследования. Скажите, вы действительно… – Зиганшин проглотил слово «убили», – сделали то, за что вас осудили?
Елена Сергеевна кивнула:
– Что толку отпираться теперь? Дуры злые были, малолетние, вот и натворили.
– Еще раз прошу прощения, но не могли бы вы вспомнить еще раз, как все было? Понимаю, что это тяжело, но может оказаться ключом к раскрытию тяжкого преступления.
Елена Сергеевна покачала головой, встала, выглянула в коридор и, плотно притворив дверь, приступила к рассказу.
Она не сообщила ничего принципиально нового. Наверное, если бы не дружба со Светой Поливановой, Лена не особенно бы переживала из-за растущей популярности Ани Лисовец. Ее молодой человек был ей верен, и любовь его выдержала испытание разлукой и судимостью невесты, а потом браком, бытом, детьми и всем остальным. Туповатый гопник Урюк оказался на удивление хорошим мужем, они с Еленой по сей день живут душа в душу.
У Светы на личном фронте складывалась совсем другая ситуация. В каждой школе есть альфа-самец, звезда раннего полового созревания, недосягаемая величина. Иногда бывает, что он обладает реальными достоинствами, а иногда – ничем, кроме яркой внешности и чего-то вроде животного магнетизма, но все девочки сходят по нему с ума.
Света была слишком независимой, чтобы безответно влюбляться, она просто решила, что раз является королевой школы, то ей нужен король, но повела себя слишком прямолинейно, и альфа-самец не ответил на ее авансы.
Сначала Света спокойно относилась к Ане, полагая, что та слишком робкая и интеллигентная, чтобы узурпировать ее власть, но вскоре до нее дошло, что если она сама и остается королевой школы, то Аня приобретает статус богини. А когда отвергнувший ее парень стал ухаживать за Аней, Света разозлилась. Терпеть такое было уже невозможно.
Аню хотели только унизить и напугать. Лена часто бывала свидетельницей драк, устраиваемых ее верным Урюком, и знала, что даже после жестоких побоищ ребята расходятся по домам целые и невредимые, максимум с разбитыми носами. Света обладала довольно хрупкой конституцией и не верила в свою физическую силу, а три девчонки, которые пошли с ними, не думали ни о чем, кроме того, как бы оказаться в ближнем кругу Поливановой. Да, они несколько раз ударили упавшую Аню ногами, но не сильно, просто, чтобы она поняла все свое ничтожество и больше никогда не высовывалась. Как бы человек ни был хорош, но если он запуган, то теряет всю свою привлекательность. Без уверенности в себе нет ни красоты, ни ума.
В общем, они оставили Аню на снегу, убежденные, что через минуту она встанет, отряхнется и пойдет домой.
– А вы не боялись, что Аня заявит на вас в милицию?
Елена Сергеевна пожала плечами:
– Вы себя помните в пятнадцать лет? Главное – самоутвердиться, а там хоть трава не расти! Кроме того, мы, естественно, сказали Ане, что если она только попробует пожаловаться, с ней разберутся серьезные люди.
Мстислав Юрьевич вздохнул. Скорее всего, Аня действительно промолчала бы, но не из страха, а чтобы не волновать родителей.
После ареста Света Поливанова показала себя настоящим лидером. Она единственная из всех не дала показаний, а когда подключился ее отец, поставила условие: или он помогает всем, или никому. В результате все пятеро получили достаточно мягкие приговоры.
Три подружки не выдержали удара, быстро скатились в криминальную среду и, скорее всего, погибли от наркотиков, а Лене со Светой удалось выстоять.
Лена примерно вела себя в колонии, окончила школу с неплохими оценками и мечтала только об условно-досрочном освобождении. Не то со Светой. Какой-то бес все время толкал ее под руку, она, несмотря на хрупкое сложение, ввязывалась в драки, потеряла селезенку и несколько зубов, но в итоге заняла в колонии то же положение, что и в школе.
Она отсидела срок от звонка до звонка, обросла связями и, выйдя на волю, занялась каким-то крайне сомнительным бизнесом. Кажется, валютой, во всяком случае, таким опасным делом, что нельзя было рассказать о нем лучшей подруге. Но тут началась перестройка, законы изменились, и Света развернулась по-настоящему. Если Лене было важнее всего «простое женское счастье» и «дом – полная чаша», то Свету будоражил сам процесс, риск и хитроумие комбинации, а на баснословные доходы она смотрела спокойно. Могла за три дня заработать столько, сколько Лена за три года, и тут же пожертвовать все деньги на благотворительность. Похоже, азарт в бизнесе заменял ей и любовные переживания, потому что она не заводила ни с кем романов, хотя пользовалась большим успехом у мужчин.
Зиганшин хотел спросить, не стала ли Поливанова после колонии приверженкой однополой любви, но постеснялся.
– А как бы мне найти Светлану?
До этого момента Елена Сергеевна разговаривала с ним, может быть, не слишком охотно, но спокойно, а сейчас вдруг сардонически рассмеялась:
– Я сама хотела бы знать, как бы ее найти!
– То есть?
