На прошлой неделе способ убить Мура обрел четкие черты. Группа охотников из племени галлас принесла в мой лазарет своего товарища. Он пребывал в сомнамбулическом состоянии, странно двигался, температура была понижена настолько, что кожа была почти что ледяной. Соплеменники сказали, что больного заколдовал шаман вуду, но негр-толмач заявил, что всему виной – укус какого-то насекомого. На руке различался след – ярко-алый в самом центре и багровый по краям, на вид жуткий, – неудивительно, что туземцы приписали болезнь злонамеренным чарам. Похоже, такие случаи бывали и раньше, – негры в один голос твердят, что противоядие их племени неведомо.
Седой Нкуру, один из старейшин деревни, говорит, что это укус «мухи-дьявола». От него человек неизбежно умирает, а душа и мысли его переходят в ужалившее насекомое – он как бы продолжает жизнь в новом воплощении. Любопытное суеверие – представить не могу, какие у него могут быть истоки. Больному негру – звать его Мвана, – я ввел хинин и взял на анализ образец крови. В нем я обнаружил чужеродный микроорганизм, но идентифицировать его не смог. Больше всего походит на те бактерии, что обнаруживаются в крови животных после укуса мухи цеце. Но ведь цеце не нападает на людей, да и ареалы ее распространения – гораздо южнее.
И все же теперь я понял, как совершу свое идеальное убийство – на дуэли между мной и доктором Муром на поле африканской энтомологии. Я достану его отсюда, из Африки, через многие тысячи километров – отправлю в Америку целую посылку этих мух, позаботившись, чтобы Мур получил их через надежные руки с уверениями в их совершенной безвредности. Он позабудет всякие предосторожности, когда увидит незнакомый науке вид, а там сама Мать-Природа молвит свое весомое слово! Нетрудно, думаю, будет сыскать насекомых, чей вид нагоняет на черномазых страх. Посмотрю, как справится с болезнью Мвана – и сразу же на поиски моих маленьких разносчиков смерти.
7 января 1929 года.
Мване ничуть не лучше, хоть я и перепробовал на нем десятки подручных лекарств. Не помогает ни одно – туземец бредит и постоянно спрашивает, как же он, такой большой, после смерти уместится в крохотной мухе. Когда острая фаза бреда минует, Мвана снова впадает в ступор – зрачки не реагируют на свет, но сердце продолжает слабо биться. Мне нужно спасти его, чтобы он указал на то место, где его укусила муха-дьявол.
Стоит написать письмо доктору Линкольну, моему предшественнику в сей глуши. Алан – глава здешнего торгового поста – говорит, что тот знал почти все о местных хворях. Если кто-то из белых имел дело с мухой-дьяволом, случай не мог пройти мимо внимания доктора. Сейчас он в Найроби, и негр-почтальон обещал доставить мне ответ в неделю, если я покрою его затраты на проезд.
10 января 1929 года.
Состояние пациента без изменений, но я раздобыл кое-что. В ожидании ответа доктора Линкольна я изучил подшивки медицинских журналов и газет, которыми был забит здешний кабинет предшественника. Сыскались даже выпуски полувековой давности, и я набрел на заметку, в которой сообщалось об эпидемии в Уганде, около тридцати лет назад унесшей несколько тысяч жизней. Причиной был необычайный рост популяции тропической мухи, кем-то неизвестным окрещенной
Сомнения нет – таковы последствия укуса мухи-дьявола, о которой толкуют старики в здешних племенах. Надеюсь, Мвана перенесет болезнь. Примерно через четверо-пятеро суток придет ответ от Линкольна – у него отличная репутация в подобных делах. Самая насущная проблема – доставить мух Муру так, чтобы он их не узнал. С его проклятой академической дотошностью – вполне возможно, что он уже знает все о них, коль скоро записи существуют.
15 января 1929 года.
