– Идем с нами, дитя, – ты услышал наши голоса, и теперь ты спасен. В Телоэ, в стороне от Млечного Пути, за теченьями Аринурии, есть города из янтаря и халцедона. На их куполах о множестве граней сверкают изображения странных и прекрасных звезд; там резные мосты пролегают над реками жидкого золота, по которым увеселительные баржи направляются в цветущий Китарион Семь Солнц. И в Телоэ, и в Китарионе живут лишь молодость, благодать и упоение, и не слышно там иных звуков, кроме смеха, песен и музыки лютни. Только богам дозволено жить в Телоэ, городе золотых рек, но и ты заживешь там.
Зачарованно прислушиваясь, я вдруг ощутил перемену в окружении. Пальма, недавно заслонявшая мое уставшее тело, теперь была на некотором расстоянии слева и значительно ниже меня. Я парил в воздухе, сопровождаемый не только странным ребенком и сияющей парой, но и постоянно увеличивающейся толпой светящихся, увитых виноградными лозами юношей и девушек с развевающимися на ветру волосами и радостными лицами. Мы плавно воспаряли в воздух – все вместе, словно влекомые благоухающим ветерком, который дул не с земли, а из золотистых туманностей свыше, и дитя шепнуло мне на ухо, что я должен всегда смотреть вверх, в звездный путь, и никогда – назад, на планету, только что мною покинутую.
Юноши и девушки завели сладкозвучные песнопения под аккомпанемент лютни, и я почувствовал, как меня окутывает умиротворение и счастье, более глубокое, чем я мог себе представить в жизни. Но один-единственный звук изменил мою судьбу – и лишил меня души.
Сквозь восхитительный хор певцов и лютнистов, словно вступая с ним в насмешливую демоническую гармонию, пробился из нижних бездн непотребный рокочущий пульс жуткого океана. И пока черные буруны ввинчивали мне в уши свое суровое откровение, я забыл слова маленького проводника – и оглянулся назад, на обреченный мир, из которого, как показалось мне, благополучно спасся.
Сквозь эфир я видел, как проклятая Земля вращается,
Теперь не осталось никакой земли, кроме пустыни, но бушующая вода не собиралась жалеть даже то немногое, что еще можно было поглотить. Внезапно мне показалось, что даже океан чего-то боится, боится темных богов в недрах Земли, которые сильнее злого бога вод, но даже если бы это было так – пути назад уже не было; пустыня слишком сильно пострадала от этих кошмарных волн, чтобы помочь им сейчас. Так океан пожрал остатки суши и влился в дымящуюся брешь, тем самым отказавшись от всего когда-либо им завоеванного. Покидая занятую твердь, вода обнажала смерть и разложение; стекая со своего незапамятно древнего ложа, она раскрывала темные тайны тех лет, когда само Время было молодо, а боги даже не родились. Над поверхностью воды медленно вырастали облепленные водорослями знакомые высотные сооружения. Бледные лилии лунного света расцвели на руинах Лондона, и Париж восстал из водной могилы – в последний раз подивиться на звезды. Затем показались могучие башни и громадные здания, тоже облепленные водорослями, но совершенно чуждые – одним своим видом вселяющие ужас сооружения, в бесконечно далеком прошлом возведенные там, где на памяти человечества никогда не было суши.
Болезненное биение стихло, остались лишь неземной рев и шипение вод, опадающих в расщелину. Пар, исходящий из недр, уплотнился и вуалью укрыл весь мир. Он был горячим – я чувствовал, как пылают мои лицо и руки; в страхе оглянувшись посмотреть, как действует он на спутников моих, я обнаружил, что все они исчезли. Потом все неожиданно кончилось, и я не помню ничего вплоть до того момента, как очнулся выздоравливающим на больничной койке… кроме, возможно, облака пара, извергшегося из пасти Плутона и сокрывшего твердь от моего взгляда. Безумные раскаты сотрясли дрожащий эфир, и небосвод отозвался криком нестерпимой боли; все кончилось в одной ослепительной вспышке, с одним оглушительным взрывом, с одним чудовищным выбросом всепожирающего огня; и дым от той катастрофы затмил бледную луну, осиротевшую в космической пустоте.
И когда дым рассеялся, я снова взглянул на Землю, но на фоне холодных, насмешливых звезд различил лишь гаснущее Солнце и мертвенные лики скорбных планет, оплакивающих свою сестру.
