– О Гарольд, – смеется Мадлен, – в Состязании все ситуации экстренные. Впрочем, если надо сообщить нечто поистине важное, свяжитесь с кораблем-разведчиком. Он будет наблюдать за вашей охотой, не вмешиваясь. Увеличит радиус действия вашего коммуникатора. Временно.
Некоторые встревоженно переглядываются. Мало того, что мы будем охотиться на опаснейших небесных тварей, так еще и в отрыве от мира.
Под конец мы остаемся без сил, однако Мадлен не торопится распустить нас по койкам и ведет в обсерваторию. Наш цех владеет несколькими мощнейшими в мире телескопами. И вскоре мы уже наблюдаем стаю горгантавнов за многие километры от острова. Немного странно видеть, как эти длинные змееобразные существа мирно извиваются в воздухе. Может быть, потому, что нет такой вещи, как мирный горгантавн? Они и на сытый желудок готовы уничтожать. Видели даже, как они наедаются до тошноты, но и потом продолжают набивать брюхо.
– Ими движет неутолимый голод, – говорит Мадлен, указывая на особенно крупного самца, что свивает в облаках свои кольца. – И они не перестают расти.
– Становятся крупнее шестого класса? – спрашивает Гарольд.
– Южные горгантавны? Да, такие среди них встречались. Хотите совет – на случай, если вдруг повстречаете столь невероятно редкое создание?
Мы смотрим на нее во все глаза, и она произносит:
– Бегите.
За учебой и тренировками время летит незаметно. С прибытия на Венатор прошло несколько недель, и я еще больше нарастил мускулы. Я по-прежнему быстрее всех убегаю от Палки, но первым готов признать, что Брайс из Дэймонов наступает мне на пятки. Она упорная, этого не отнять. Громила тоже набрал форму. Ловкости в нем, конечно, как в мешке картошки, зато у него есть цель. И все же он – тупое крачье дерьмо. Ручаюсь, на занятиях в классе ему приходится туго.
Наконец после очередного дня учебы Мадлен опускается на свой стул в передней части класса и произносит:
– Сегодня отдохните, потому что завтра вам предстоит полет на корабле класса «Хищник», и мне бы не хотелось сгореть от жуткого взрыва, когда кто-нибудь из вас заснет на струнах. Свободны.
Закрываю блокнот и вместе с остальными выхожу в серый коридор. Все шушукаются, возбужденные предстоящим полетом на прекрасном судне.
Меня догоняет Родерик:
– Может, по десерту?
– Давай в другой раз.
– Ой, да ладно, ты с нами никогда десерт не ешь. Готов спорить, в столовке будут девчонки.
– Мне надо еще почитать руководство по полетам.
Звуки шагов эхом разносятся в гулком коридоре со сводчатым потолком и закрытыми окнами. Остальные торопятся дальше, спешат на запах сладких пирогов.
Я уже хочу свернуть направо, в противоположную трапезной сторону, однако Родерик хватает меня за плечо. Пусть он и пониже ростом, но пальцами, наверное, способен гранит крошить.
– Такая одержимость возвышением и не даст тебе возвыситься, – говорит он.
– Все хотят возвыситься, Родерик.
– Да, но не все сидят в темной комнате в окружении рэтчлонов. – Помолчав немного, он добавляет: – И чтобы ты знал: мне плевать на возвышение.
Я оборачиваюсь и ошеломленно смотрю на него.
– Можешь не верить, Конрад, но я шел по стопам отца, так здесь и оказался.
– Он охотник?
– Да, мастер-канонир. К тому же отменный. У себя на судне он срединник, но ему плевать на это. Как и мне. – Родерик смеряет меня взглядом. – Выглядишь так, будто у тебя ужасное несварение, либо же ты ни единому моему слову не веришь.
– Не верю.
– Честно, даже не подумаю рваться в капитаны. Можешь вообразить меня во главе корабля? Я же в первую ночь по тревоге выбежал в исподнем. Какой из меня лидер?
Я улыбаюсь уголком губ.
– А, ты глянь! Улыбка, редкий гость на лице гениального Конрада, сына Элис. – Родерик пихает меня в бок. – Ну, давай с нами.
– Откуда такой интерес к моим делам?
– Оттуда, что когда ты не хмуришься, то в компании с тобой не так уж и плохо.
Я со вздохом бросаю взгляд ему за спину. В трапезной кто-то льет на ягоды сливки, а кто-то посыпает сахарной пудрой сладкое мясо. Скоро все эти рекруты сойдутся в борьбе за ранг капитана, но сейчас они сидят лицом к лицу. Наслаждаются жизнью.
На кратчайший миг меня одолевает искушение, но, когда Громила присаживается рядом с Брайс и заговаривает с ней, я весь вспыхиваю.
– Не сегодня, – говорю.
Родерик уныло провожает меня взглядом.
– Да что с тобой такое? – кричит он мне вслед. – Почему ты такой?
Стиснув зубы, я быстро иду к себе, подальше от жизнерадостных голосов этих лотчеров. По спиральной лестнице спускаюсь в одинокое подземелье.
Не нужен мне никто. И одному неплохо.
Не все меня поймут. Для кого-то я бастард, и, может быть, это правда, но отец готовил меня к жизни по законам меритократии. Учил возвышению любой ценой: «Если ты силен, никто не встанет у тебя на пути. А если вдруг ощутишь жажду милосердия, разбуди в себе ненависть. Подумай о том, что должно быть твоим».
