Край неба полностью

Никто из собравшихся в трапезной так и не вошел в число шестнадцати финалистов, поэтому сидим и ждем, на какие должности возьмут нас первые капитаны. Для Состязания они набирают полную команду, но в одной будет всего семь человек. Коко объявила, что Саманта жива, однако ее парализовало ниже шеи и она не сможет состязаться.

При виде шавок Громилы, сидящих порознь, меня разбирает горечь. Лица всех – фиолетовые от ударов кулаками. Громила без труда побил своих шестерок, когда они вышли против него.

К моему столу, прихрамывая, подходит Родерик.

– Я тебе поесть принес, – говорит он.

Ставит передо мной фаршированные тенеперцы, начиненные кусочками белого мяса. От блюда исходит соблазнительный аромат копченостей, однако мне сейчас не до еды. Если бы не Громила, я бы сейчас набирал собственную команду. Это крачье дерьмо пробилось в чемпионы, хотя даже фехтовать толком не умеет. Просто в нем два с лишним метра роста. В поединке я, может, и не поборол бы его, зато легко бы вышел в число финалистов и стал капитаном.

– Ну, хорошие новости в том, – сообщает Родерик, уминая перец, – что ты точно получишь высокую должность. Не то что наш Гарольд. Бедный брань. Можно сказать, ему повезло, что Мадлен заставила его отрабатывать навыки драйщика.

Если бы не сломанное ребро, я бы засмеялся.

Родерик улыбается, а я, только проиграв на дуэли, сознаю, что мне нечего ему дать. И все же он со мной. Будь у меня на Холмстэде такой друг, мы с матерью после изгнания не мучились бы от голода и холода. Он бы принял нас у себя.

– Ты мой друг, – говорю.

– Что?

– Ты мой друг.

– Это ты к чему?

– Так странно.

– Нет, – хмыкнув, возражает Родерик, – ничего не странно.

Для него дружба – как элементарная математика. Ему не надо думать или гадать, как это отразится на его пути.

Родерик отправляет в рот очередной перчик.

– Из тебя вышел бы отличный штурман. Все так говорят.

– Лучше бы я стал капитаном. И закрывай рот, когда жу-ешь.

– Конрад, – громко чавкает он, – быть капитаном – значит вести за собой. – Тычет мне в лицо надкушенным перцем. – Как же ты поведешь людей, если никому не доверяешь?

Помолчав, думаю ответить, мол, вести можно и личным примером, проявив силу воли, но потом устало вздыхаю… и тут же морщусь от боли в боку.

Бам!

Двое ветеранов распахивают большие двери, возвещая о том, что скоро начнется набор. Взглядом нахожу плакат в дальнем конце зала, на котором перечислены все ранги и звания, а также количество свободных мест.

Входит мастер Коко и замирает, словно черная тень в просторной серой мантии. Она оглядывает зал, дожидаясь, пока разговорчики стихнут:

– Добрый вечер. Скоро вы вступите в Состязание. В нем вас, вероятно, ожидает смерть. Ваши должности могут еще несколько раз поменяться, однако помните: поднимая бунт, будьте предельно осторожны. Не с тем капитаном можно проиграть Состязание и упустить денежный приз.

– Денежный? – вскидывает голову Родерик. – Про деньги-то я и забыл.

– Итак, – продолжает мастер, – набор. Капитаны могут набирать команду в любом произвольном порядке. Даже те, кто из вас хорошо себя показал, рискуют опуститься до кока.

Рекруты ропщут. Вот повезет, если меня драным коком назначат. Еще пожалеют, отведав моей стряпни.

– Чемпион дуэлей, Громила, принял решение. – Коко делает паузу. – Первым он выбрал квартирмейстера, и это Брайс из Дэймонов. Поздравляю, Брайс.

Та встает под жиденькие аплодисменты. Обняв друзей, спешит вон из трапезной, на ее лице – выражение решимости.

На меня Брайс даже не смотрит.

Я же мрачно отправляю в рот перчик. Он слегка пригорел и горчит.

– Есть и положительный момент, – говорит Родерик, – Громила выбрал одного из немногих, кто в конце концов может стать капитаном.

Я коротко улыбаюсь в ответ. Громиле не победить. Ни за что.

Капитаны продолжают набор, и рекруты по очереди выходят из трапезной: кто в должности квартирмейстера, кто штурманом, одного, впрочем, сразу ставят стратегом. Вскоре уже все места квартирмейстера розданы, да я и не ждал, что кто-то меня им выберет. Лучше уж провлона первым помощником назначить.

Со мной любому придется считаться.

Редеют и свободные места штурмана. Внимательно слушая, как мастер Коко называет имена и должности, я выпрямляюсь. Жду и надеюсь. Штурман – тоже высокая должность. Выше половины экипажа. Я бы заручился поддержкой и в конце концов сместил капитана.

Громила берет Элдона из Бартемиусов. Неожиданно хороший выбор, хотя из меня летчик, пожалуй, лучше, чем из Элдона.

Набор идет дальше. Штурманов разбирают направо и налево, и, когда последнее свободное место достается кому-то по имени Чау из семьи Ле, меня постигает безмерное разочарование.

Толпа постепенно становится меньше, а я все сижу в этой драной трапезной. И все из-за жулика Громилы, пересчитавшего мне ребра.