Теперь, когда все места штурмана и квартирмейстера заняты, многие опускают голову. Особенно потому, что капитаны больше не выбирают людей по порядку, от высшей должности к низшей. Все истощены, подавлены. Мы с Родериком лежим на скамьях, глядя в потолок.
– А вдруг нас разделят? – говорит он.
– Это наверняка.
Он вздыхает:
– В схватке с горгантавном я бы хотел, чтобы меня прикрывал кто-нибудь вроде тебя.
– Ты станешь отличным мастером-канониром, Родерик. За одни только изобретения ты достоин высокого статуса.
– Спасибо, – шепчет он. – Но я тут не единственный разбираюсь в оружии. Многие считают мои идеи слишком опасными.
– И потому ты ценен. Мыслишь неординарно.
Родерик неуверенно прикусывает губу.
Когда разобрали всех высотников, мастер Коко больше никого не называет. Капитаны теперь сами раздают должности. Громила, в сером, глупый и самодовольный, входит в трапезную, чтобы взять себе четвертого члена команды.
Даже отсюда чувствую вонь его потных подмышек.
Некоторые рекруты принимают сидячее положение: рвутся служить с чемпионом. Громила обводит трапезную взглядом, будто гору заплесневелого мусора. Словно все мы ниже него.
– Четвертым, – грохочет он, – я беру самого последнего дерьмоеда в Академии.
В зале поднимается громкий ропот. Все растерянно переглядываются. Я хмурю брови.
– Конрад, сын Элис, – говорит Громила. – Поднимайся, ты, ленивый лотчер.
Я чуть не падаю со скамьи.
– Что?
Все взгляды обращаются на меня.
Пораженный, Родерик даже жевать перестает.
Подхожу к Громиле, а на его лице – коварный оскал.
– Поздравляю, Урвин. Идем со мной, и ты узнаешь, какое место я тебе приготовил.
Слышится редкое «ой-ой». Я тем временем выхожу из трапезной следом за Громилой, а Родерик успевает бросить мне вслед: «Удачи».
Идем по коридору. Своей ухмылкой Громила как бы намекает на свои планы.
Я вот-вот отправлюсь на самую опасную в мире охоту, а капитаном у меня будет этот кусок дерьма. И отвел он мне даже не место срединника.
Я стану нижайшим из низких.
Пару часов спустя я устраиваюсь в уютной комнате вместе с членами своей новой команды. На груди у меня, прямо под символом гарпуна, зеленый круглый знак драйщика. Теребя этот кусок гладкого металла, я посматриваю на остальных. Все они устроились вокруг пульсирующего теплошара, смеются и болтают.
Я же в углу, один.
На груди у Громилы поблескивает золотой жетон капитана, а сам он хлопает новых товарищей по спинам, ерошит им волосы и смеется над их шутками. Никогда его таким не видел – таким беззаботным, – и мне противно на него смотреть. Громила небрежно падает на бежевый диван у теплошара и закидывает огромные ботинки на подлокотник.
Думает, будто, став капитаном, вернется в семью, но Атвуды ничего не прощают. У него единственный шанс вновь стать одним из них – удержаться в занятом чине.
– Ты же с Холмстэда, а? – подходит ко мне Китон.
Заглянув в ее полные яростного пламени глаза, понимаю, отчего Родерик тает при ее появлении.
– Да.
– Таких четверо в команде, – говорит Китон, убирая со лба черные дреды. Косички падают на ее белый жетон механика.
– Брайс вообще-то не с Холмстэда, – замечаю.
– Это уже детали. – Китон опирается на металлический стул напротив. – Ну, расскажи о себе.
– Ответы тебе не понравятся.
– Ладно, ты любишь похандрить. Что еще?
Пожимаю плечами.
– Знаешь, я могла бы плюнуть и уйти, – говорит Китон, – махнуть на тебя рукой. Однако смотрю на ситуацию так: мы в одной команде и следующие два месяца нам предстоят опаснейшие испытания. Думаю, надо хотя бы найти общий язык. Ты как считаешь?
Я гляжу на нее, прищурившись. Она ведь не отстанет, и да, мне, как драйщику, глупо ее сторониться.
– Конрад, сын Элис.
Мы обмениваемся рукопожатием.
– Элис, – повторяет Китон, присаживаясь. – Ни разу такой фамилии не слышала.
– Бывший Урвин.
– Так ты племянник Ульрика? Эрцгерцога Холмстэда? Он ужасный человек. – Она замолкает и смущенно чешет затылок. – Кажется, зря я это сказала.
– Нет, я с тобой согласен.
Присмотревшись ко мне, Китон широко улыбается.
– Я Китон из Джонсонов. С острова Литтлтон. – Наш механик приземляется на подушку дивана рядом со мной. – Итак, кого ты здесь знаешь?
– Почти всех.
– Ну же, – пихает она меня локтем в бок. – Подробней.
– Другие рассказали тебе подробности обо мне?
– Вон тот, – Китон указывает на мастера-канонира, – назвал тебя брань. Не уверена, что поняла.
– Он прав. А как насчет тебя? Капитаном стать не желаешь?
– Отрицая это, я бы соврала, однако заработала высокие баллы в тесте по двигательному блоку, и наставник говорит, что у меня талант к механике. – Она указывает на рыжую девчонку, льнущую к Себастьяну. – Пэйшенс первая в моем классе. Я обошла ее только по движкам. Ну и на стрельбище. Честно, если бы она не тратила время на Себастьяна, то могла бы, наверное, стать первой во всей Академии.
Глядя, как Себастьян трется носом с Пэйшенс, я начинаю ненавидеть его сильнее, чем прежде.
– Не знал, что они пара, – говорю.
– О да, мы порой заставали их вместе в комнатах других девчонок. – Помолчав, Китон добавляет: – Видимо, они были знакомы еще до Отбора.
