– Если бы не я, они бы все погибли.
Коко кивает:
– Команда ремонта заменила шлюпки. К счастью для тебя, никто не узнает о твоих проделках, хотя… кое-кто, мне думается, в курсе.
– Ну да, и кто же?
У нее за спиной, из гальюна, доносится звук спускаемой воды.
– Добрые вести, – говорит мастер Коко. – Хотя для тебя они, может, и не добрые. Уверена, теперь тебе осуществить планы будет очень непросто.
Выйдя в коридор из гальюна, невысокий человечек, заморыш, прикрывает за собой дверь и широким шагом направляется в мою сторону. На губах у него безумная улыбка.
– Когда мы подобрали вашу добычу и отбуксировали ее в порт, – поясняет мастер Коко, – то с удивлением обнаружили этого паренька в зобе у монстра. Он вонзил нож прямо в нёбо. Провисел так полтора дня. Он даже не понимал, что горгантавн мертв, пока его не извлекли.
Тот, кого я считал покойником, входит в каюту. Такой невысокий, опасный и суровый.
– Себастьян, – говорю.
– Конрад! – восклицает он, протянув руку. – Меня не было всего три дня, а вон уже как все изменилось! В последний раз, когда мы виделись, ты сбросил меня за борт.
Я отвечаю сердитым взглядом и не жму ему руку.
Мастер Коко встает:
– Понимаю, вы друг другу не сильно нравитесь. Однако теперь ты капитан, Конрад. Беспокоиться не о чем, верно?
Губы Себастьяна разъезжаются в хищном оскале.
Мастер Коко возвращается на корабль-разведчик; вскоре за ней туда же последует команда ремонта, а я в это время остаюсь в каюте наедине со лжецом.
Себастьян падает на диван и закидывает на подлокотник скрипучие кожаные боты. Удовлетворенно вздыхает и поглаживает капитанский жетон, который так и остался приколотым к его груди.
– Ты даже не представляешь, как славно вернуться. Тридцать шесть часов, Конрад. Тридцать шесть часов. У меня все волосы этим запахом пропитались. – Он откидывает с глаз черные патлы. – Значит, ты наконец-то сделал свой шаг. Я ведь знал, что ты мастеришь что-то там из этой шлюпки.
Тишина между нами становится холодной, как зимняя дымка. Я знаю, что тогда я раскусил его, и он за это меня ненавидит. Если бы в нашем цехе дозволялось насилие, я бы уже достал из стола свою трость.
– Я вот думаю, дорогой капитан, какие у тебя виды на меня? На мое положение?
– Команде решать.
– Команде?
– Да. Устроим голосование.
Себастьян разражается грубым смехом.
– Так ты у нас демократ, выходит. – Он вскакивает на ноги. – Повидаем команду, а? Идем, капитан. Мне не терпится узнать, как они… проголосуют.
Я неохотно выхожу за ним в дверь.
Собравшись на камбузе, команда пораженно таращится на призрака, стоящего рядом со мной. Себастьян запрыгивает на стол, прямо рядом с напитками, и топчет наш обед, состоящий из булочек и соленой картошки.
– Я это только что приготовил, дерьмо ты крачье! – рычит Громила.
– Не переживай, – отвечает Себастьян. – Мне нужно сообщить кое-что важное.
– А, ну ладно. Мне от этого, конечно же, легче.
Себастьян встает у края стола, глядя на всех сверху вниз, демонстрируя жетон капитана:
– Конрад добыл вам полное очко. Такая поразительная храбрость заслуживает поощрения. Но стал бы он сегодня вашим капитаном, узнай вы обо всех его поступках?
– Хватит уже говорить загадками, – перебиваю. – Выкладывай уже, что там придумал.
– Верно подмечено, – соглашается Себастьян и оглядывает команду. – Все видели, как я упал, как отскочил от оградки. Вот только никто не видел, как Конрад ударил меня ногой по лицу, сбросил с себя.
Повисает молчание. Некоторые оборачиваются ко мне, но смотрит Себастьян на Брайс. Он улыбается ей. Наш квартирмейстер была у перил вместе с нами. Могла бы выступить в мою защиту, но вместо этого опускает свои синие глаза, поджав губы.
Не к добру это.
– Серьезное обвинение, Себастьян, – произносит наконец Родерик. – За такое Конрад может и перед цеховым трибуналом предстать. Если есть доказательства. – Он внимательно всматривается в его лицо. – Синяков что-то не видно…
– Мне давали лекарство, дорогой Родерик, лекарство! – подчеркивает Себастьян. – Ученый, что ухаживал за мной, может все подтвердить.
– Я не видел, что произошло, – тихо произносит стоящий в углу Элдон, – но после падения Себастьяна Конрад признался мне, что это была «его ошибка».
У Китон отвисает челюсть.
Слышится ропот.
– И? – требовательно произносит Громила. – Какое нам дело, даже если он правда пытался убить Себастьяна?
– Бедный Громила, – говорит Себастьян. – Твой мелкий мозг так и не усвоил, что в цехе Охоты насилие запрещено.
Громила отвечает ему сердитым взглядом.
– Конрад теперь капитан. Он вернул нас в строй. И он не какой-то там слюнтявый червяк. – Смотрит на Себастьяна как на кусок гнилого мяса. – А теперь слезай, к черту, со стола, пока я сам тебя не снял.
Себастьян садится прямо на роллы.
Громила стискивает кулаки, но ничего не предпринимает.
– Капитан должен быть человеком чести, – говорит Элдон. – Он – лицо команды. И если наш капитан лжец, то, выходит, все мы лжецы. Или дураки. И то и то очень плохо.
