– Ты позволяешь ему вытворять всякие…
Она быстро подходит и нависает над ним.
– Не стой так близко, – с мерзкой улыбкой требует Себастьян. – Пожалуйста. На тебе его запах.
Китон с трудом сглатывает и вроде бы уже готова отойти, но в последнюю секунду бьет Себастьяна кулаком по лицу. Охнув, тот картинно падает на пол. Брайс вскрикивает.
Элдон кидается к Себастьяну, а Родерик держит Китон.
– Я же едва коснулась его, – в панике говорит она и оборачивается ко мне. – Ты видел. Я легонько…
Элдон встает и оправляет на себе куртку.
– Мастер-канонир, – приказывает он, – отведи ее на гауптвахту.
Родерик стоит как вкопанный.
– Ты не вправе отдавать такие распоряжения, Элдон, – хоть и дрожащим голосом, но все же с вызовом произносит Китон. – Полномочий нет.
– Вообще-то есть, – возражает Брайс, склоняясь над Себастьяном и осматривая его окровавленный нос. – Элдон старший офицер. А насилие в цехе недопустимо. Мне жаль, Китон.
– Но ведь он лжет!
– Ай-ай, у меня кровь, – суча ногами, стонет Себастьян. – Как больно. Брайс, у меня нос сломан? Прошу, скажи, что нет.
– Не двигайся, – велит Элдон, прижимая к его носу платочек. – Все с твоим носом будет хорошо.
– Ты уверен? Она так крепко врезала.
У Китон на глазах выступают слезы.
– Капитан… Конрад, я… я…
Я мучительно растираю лоб:
– Прости, Китон. Они правы. Я ничего не могу сделать. Если только Себастьян не скажет…
– На губу ее! – верещит Себастьян. – Она угроза. Вредитель!
– Что за крачий бред! – горячо жестикулируя, восклицает Китон.
Родерик гладит ее по плечам, но она стряхивает его руки и яростно оборачивается:
– С какой вообще стати Себастьян наплел, будто между мной и Конрадом что-то есть? Тебе-то какое дело?
Родерик молча опускает глаза.
– Ну? – давит на него Китон.
– Родерик ответил бы, – говорит Себастьян, уткнувшись носом в кружевной платок, – но в глубине души он все еще мальчик, который прячется за шуточками. Он хочет тебя, Китон. Сил нет как хочет.
Родерик аж зеленеет.
– Захлопни рот, Себастьян, – зло бросаю я.
Себастьян лишь улыбается.
Китон же удивленно смотрит на Родерика.
– Это правда? То, что он сказал?
– Ч-что? – запинаясь, переспрашивает Родерик. – Нет. Мне… не…
– Китон, – вмешиваюсь я, – прости, но надо, чтобы ты отдала свой голос, пока я не велел Громиле отвести тебя на гауптвахту. За кого голосуешь?
– О, за тебя, разумеется. Я твоя. Ничего не изменилось.
– Вот видите! – победно верещит Себастьян. – Конрад фарширует ее своим корнишоном.
– Так говорят у нас на острове, дерьмоед! – сквозь зубы бросает ему Китон.
– Конрад, – обращается ко мне Брайс, – ее голос не считается. Ударив Себастьяна, Китон лишилась цеховых прав. Ей нельзя голосовать, пока она не покинет гауптвахту. А за удар наказание продлится…
– Шесть часов, – шепотом договариваю за нее.
– Как минимум.
– Жаль, что мы не можем ждать так долго, – притворно сетует Себастьян. – Прости, Китон. Вот бы ты владела собой получше…
– Вы кучка жуликов, – кричит Китон, а Громила хватает ее за плечи. – Пусти! Я сама знаю, где гауптвахта.
– Я все равно тебя провожу.
Клацая подошвами о пол, они уходят по коридору и спускаются по трапу вниз.
– Итак, у нас остался последний свободный голос, – подытоживает Элдон. – Конрад и Громила – за то, чтобы оставить капитаном Конрада. Остальные за Брайс. Последним голосует Родерик. Если голоса разделятся поровну, побеждает Конрад. Родерик, решай с умом.
– И не забудь, что он делал с твоей девушкой, – напоминает Себастьян. – Конрад…
– Хватит! – дрожа, велит ему Родерик.
Ощущение, что он вот-вот заплачет. Слишком много обрушилось на него одновременно: раскрылись его чувства к Китон, потом меня и ее оболгали, в команде наметился раскол…
Наконец Родерик поднимает голову и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.
– Я не как вы, мне плевать на возвышение. Мне нравится мое место, и пусть я очень хочу победы, добрые друзья дороже. – Обернувшись к Себастьяну, он ощетинивается. – Мы учились с тобой в одном классе, ели за одним столом, и я поверял тебе свои тайны. Рассказывал о Китон. Считал тебя другом. Жалел тебя – за то, что ты рос с тираном-отцом, за то, что еще выпало тебе в детстве… Жалел после случившегося с Самантой, с Пэйшенс… Поверить не могу. Я, – продолжает Родерик, – все вижу и понимаю: голосуя за Брайс, поддержу тебя, Себастьян. Но твои слова – отрава. Яд – ты сам и все, связанное с тобой. Я голосую за Конрада. Пусть он груб, нелюдим и порой, если увлечется, забывает обо всем на свете, однако он истинный друг. Стыдись, Себастьян, того, что расколол команду. Как раз тогда, когда мы только начали объединяться. – Замолчав, он смотрит в глаза Себастьяну. – Нам было хорошо, пока ты оставался мертвым.
С этими словами Родерик уходит. Я хочу кинуться следом, но ему сейчас надо побыть одному. Подумать и, может быть, поговорить с Китон.
