Я даже не испытываю облегчения от победы в голосовании. Смотрю на оставшихся на камбузе троих членов экипажа. Родерик прав. Себастьян расколол мою команду голосованием, в котором не мог победить, и от этой мысли мои щеки наливаются огненным жаром. Возможно, он думал, что Громила все еще ненавидит меня, а может, просто хотел пустить все под откос. Устроить хаос: если должность капитана не достанется ему, то пусть и за мной не останется.
Теперь нам как никогда нужна удачная охота. Я не могу позволить себе лишиться поддержки и одного члена команды.
Себастьян бросает мне жетон:
– Поздравляю, Конрад.
– Как теперь быть с вами тремя? – шепотом спрашиваю. – Ты, Брайс… Ладно, у нас с тобой разногласия, но… Себастьян? Что у него на тебя есть?
Она молча смотрит на меня и моргает.
– Элдон, – говорю, – ты спелся со змеем.
Наш штурман подается ближе к Себастьяну.
– Бунт провалился, капитан, – говорит Себастьян. – Вы в своем праве посадить всех нас на губу.
– Нам нужно охотиться, – отвечаю. – А как мне это делать, если полкоманды окажется в заключении?
– Справедливо. Истинная головоломка, – задумчиво произносит Себастьян, постукивая пальцем по подбородку. – Та еще задачка.
Жаль, я не встретил Себастьяна, еще когда был отчаявшимся низинником. Я бы стер с его рожи эту самодовольную ухмылку, втоптал его в грязь…
Возвращается Громила. Он встает возле меня, скрестив на груди руки. В его присутствии мне становится как-то увереннее.
– Брось их всех на губу, – советует он. – Можем и так победить.
– Ах, Эвергрин Атвуд, – вздыхает Себастьян. – Как всегда скор на расправу.
– Не смей произносить мое настоящее имя, пустозвон ты несчастный. Когда я пускаю ветры, в них и то больше смысла.
– Не сомневаюсь, – усмехнувшись, отвечает Себастьян.
Громила уже готов сорваться, но я ловлю его за руку. Охолонув, он падает на лавку, да так резко, что вздрагивает ближайший стол.
– Себастьян будет задержан, – говорю. – На семь дней.
Себастьян смеется:
– Значит, окажусь в одной камере с Китон? Как мило.
– Нет, Себастьян. Пока Китон не покинет губу, твоей камерой будет чулан для швабр. Мы запрем тебя там. А пока ты еще здесь, я кое-кого разжалую.
– Разжалуешь? – переспрашивает Себастьян. – В чем дело? Как же демократия? Разве команда не должна выразить мнение?
Я больше не могу позволить себе голосование. Половина команды отравлена ядом лжи и наветов.
– Китон – квартирмейстер. Громила, ты стратег и остаешься коком. А ты, Элдон… – Я перевожу взгляд на гордо стоящего пилота. Пусть он и не прекращает поддерживать Себастьяна, есть в нем нечто возвышенное, аристократическое. – Остаешься штурманом.
И пока Элдон ошарашенно смотрит на меня, я обращаюсь к девушке, что загадочно глядит в мою сторону, привалившись к стене.
– Ты наш новый механик.
– А я, полагаю, теперь новый драйщик? – подсказывает Себастьян.
– Да, и пока сидишь под замком в чулане, отполируй ботинки Китон. Потом, когда отбудешь наказание на губе, начистишь унитазы зубной щеткой и надраишь палубу одной только губкой. Твой рабочий день будет длиться восемнадцать часов. И если, исполняя обязанности, хоть одним словом обратишься к кому-нибудь, отправишься назад на губу. Все понятно?
– Предельно, – поблескивая глазами, отвечает Себастьян.
Громила вздергивает его на ноги, ухватив за плечи, и ведет в чулан. Однако по коридору еще какое-то время разносится смех нашего нового драйщика.
Мелкий кусок крачьего дерьма. Не позволю ему нарушить мои планы.
Годы назад я обещал Элле, что вместе мы станем величайшими представителями рода Урвин. И вот, стоя на носу «Гладиана», подставляя лицо порывам утреннего ветра, я касаюсь ее кулона на шее и вспоминаю то обещание. Как и другие: например, быть всегда рядом, несмотря ни на что.
Чувствую укол вины. Хватит нарушенных слов. Я найду Эллу и буду с ней.
Сказав себе это, с решительным видом подтягиваю ремешки на очках.
Мы не проиграем.
– Веди нас вперед, штурман, – приказываю.
Элдон давит на струны, и «Гладиан» подается вперед. Я и сам наклоняюсь, повиснув на страховочном ремне. Такая стропа, прикрученная к перилам, есть у каждого. Она – залог нашего успеха.
Ветер хлещет в лицо, а в облаках над островами-близнецами скользят наши цели.
Сердце колотится.
Мадлен де Бомон учила: «Незаметно подобраться к горгантавнам невозможно, если только они не спят. Они учуют ваш запах издалека. Впрочем, есть исключение, – добавляла наставница. – Например, в сырую погоду у горгантавнов с нюхом туго».
Жаль, но сегодня мы вынуждены охотиться под ярким солнцем.
– Быстрее! – кричу.
Нужно успеть незаметно добраться до цели, иначе весь план пойдет наперекосяк.
Стая горгантавнов кружит в воздухе между двумя островами. Найтвинд – голые скалы, изрытые шахтерскими тоннелями; он как яблоко, выеденное изнутри червяками. Другой остров, Гринспелл – самый знаменитый во всем архипелаге Хорнтроу. Команда с восхищением разглядывает живописные водопады, окутавшие белой дымкой горные пики.
