– Ой, прости, – язвительно отзывается Громила, – ты какуюто ерунду сморозил? С каких это пор Себастьян у нас человек чести? Дурак ты надутый, Элдон. Веришь всему подряд, кроме того, что Себастьян – мелкий врунишка. Конрад – наш самый большой шанс победить в Состязании.
– Громила, – предупреждает Элдон, – я штурман этого корабля, третий по старшинству. Приказываю следить за речью. А если не можешь, то, вероятно, тебе стоит покинуть дискуссию.
– Сможешь подвинуть меня, – нависает Громила над ним, – тогда уйду.
Себастьян смеется:
– С каких пор Громила, некогда из Атвудов, прогнулся под Урвина?
Тут Громила не выдерживает. Яростно выпучив глаза, надвигается на Себастьяна:
– Заговоришь со мной так еще раз, и я тебе пальцы переломаю. По одному.
– Как всегда, одни угрозы, – скучающе произносит Себастьян. – Неудивительно, что капитан из тебя паршивый. – Он делает паузу. – Прости, не к месту вспомнил. – Протягивает руку. – Мир?
У Громилы вид такой, будто он скорее провлона поцелует.
– Потом не говорите, что я не пытался, – бормочет Себастьян и снова обращается к команде: – В общем, все мы знаем, что Конрад убил Пэйшенс, просто доказательств у нас не было. Зато теперь…
– Довольно! – с жаром обрываю его. – Я не убивал Пэйшенс. И тебя пытался спасти. Просто когда у меня не вышло, винил себя, пытался утешить Элдона. А теперь он искажает мои слова. Эти обвинения смехотворны.
– Смехотворны или нет, – говорит Элдон, – но они очень серьезны.
– Это если бы у вас имелись хоть какие-то доказательства.
Себастьян скалится, наслаждаясь тем, что сумел втянуть меня в спор. Теперь я вынужден играть по его правилам.
– Беда Конрада в том, что он ради своей цели хоть на край неба последует. Предаст, причинит боль, обманет.
Я облизываю зубы. С меня довольно этого мелкого… змея. Я сыт по горло его крачьей чушью. Он словно вонзил мне нож в ребра и крутит его.
– Себастьян, – угрожающе произношу я, – ответь, ты улыбался, когда парализовал Саманту?
Элдон замирает. Как и все в помещении.
Себастьян растерянно смеется.
– Ну, и кто теперь кидается абсурдными обвинениями, Конрад? – Он оглядывает остальных. – Капитан отвлекает вас. Позвольте рассказать вам кое-что, что сообщила мне мастер Коко. Когда наш благородный Конрад столь доблестно спрыгнул с корабля, точно какой-нибудь герой древних баллад, и устремился следом за горгантавном, никто из вас не задался вопросом: как он вообще полетел? Он поставил под угрозу все наши жизни. Обокрал нас, как какой-нибудь мелкий вор. Каждую ночь, выходя «драить» палубу, он резал паруса нашей последней спасательной шлюпки.
Тишина.
– Это правда, Конрад? – спрашивает Китон. – То…
– Вы что все тут, разума лишились? – орет Громила. – Конрад рисковал нашими жизнями? Что с того? Эта игра так устроена. Каждый день Состязания – это риск. И знаете, что еще? Своим поступком он, наоборот, спас наши души.
Себастьян продолжает:
– Устроим новое голосование.
Некоторые оглядываются на меня. Каждый новый капитан получает недельный иммунитет, но какой смысл ждать, если мне и так известно: бунт точно будет.
– Ладно, – говорю, потирая лоб. – Голосуйте.
Родерик поднимает на меня ошеломленный взгляд. Я принял ужасное решение, но лучше уж поскорее разобраться с этим фарсом и приступить к охоте.
Себастьян возбужденно потирает ручонки.
– Кого предлагаешь? – спрашивает его Китон. – Себя?
– Нет, – сверкает он глазами. – Не себя.
И, пока все смотрят на Элдона, у меня по спине словно пробегает паук. Я знаю, кого он предложит. Кого-то, кого он потом сможет с легкостью свергнуть. Того, кто всецело в его власти.
Еле сдерживая смех, Себастьян произносит:
– Я предлагаю сделать новым капитаном Брайс из Дэймонов.
– Второй голос, – говорит Элдон.
Брайс во все глаза смотрит на Себастьяна. Ожидает увидеть на его лице улыбку или хоть что-то, что выдало бы шутку. Однако Себастьян едва заметно кивает, словно в знак искреннего уважения. Разумеется, Брайс соглашается. Да и какой у нее выбор? Я пристально смотрю на разделившуюся команду. Пока что против меня три голоса.
– Ну же, давайте, – обращается Себастьян к оставшимся. – Выбирайте честного лидера.
– Я голосую за Конрада, – говорит Громила, скрестив на груди руки.
Как странно, что в этой грызне мой самый преданный защитник – тот, с кем мы всю жизнь соперничали. Теперь-то я отчетливо понимаю, что имел в виду Громила, обещая мне «могущественного союзника».
Родерик хочет что-то сказать, но Себастьян перебивает:
– Прежде чем ты слепо проголосуешь, мастер-канонир, тебе следует знать, в каких отношениях состоят Конрад и Китон.
– Что?
– Когда Конрад спас жизнь Китон, она предложила ему пожизненное служение, как и заведено у нее на острове, однако он отверг такую благодарность. Захотел кое-чего другого, чего-то более чувственного.
Я хмуро наблюдаю за Себастьяном. Он врет напропалую, выдумывает и смотрит, какая ложь кого зацепит. Он в отчаянии, ведь это его единственный шанс сместить меня. Я, как могу, сохраняю невозмутимый вид, но мысленно уже выбрасываю его за борт.
– А вот это – чушь крачья, – резко отзывается Китон. – Вранье. Ты лжец.
