Кей почувствовала, как с нее тоже стягивают шубу и сумку. Она в отчаянии ухватилась за винтовку, не позволяя стянуть еще и ее. Но люди окружали, словно вязкая трясина. Тянущихся к ней рук было слишком много. Стало страшно. Теперь уже - за себя. Кей словно в момент протрезвела. Перестав пытаться разглядть за макушками Рейнхарда, она попыталась просто вырваться из толпы - тщетно. От отчаяния она решила применить силу. Резко дернувшись вправо, она развернула винтовку так, чтобы хорошенько врезать прикладом в рожу мужику слева, и этот маневр ей удался. Еще несколько физиономий встретились с тяжелым металлом, - но за этим не последовало ни криков боли, ничего.
"Неужели стрелять?" - с ужасом подумала Кей.
Она ненавидела стрелять в людей.
И знала, что рука ее не дрогнет.
Но в кого стрелять? Их тут человек сто. Заряженных патронов - тридцать. Можно успеть устроить кровавую баню. Но остановит ли это их? Эти люди... они не выглядят вменяемыми. Они... как те волки.
- А ну расступитесь! - рявкнула Кей что есть сил. - Стрелять буду!
Она сама не знала, на что надеется. Напугать охотинков стрельбой? Достучаться до явно ошалелых местных фанатиков? Может, проще было сразу научиться летать?
Кто-то снова потянулся к ее винтовке. Кей врезала смельчаку по сусалам, дернулась, пытаясь высвободиться. Сняла винтовку с предохранителя и успела единожны выстралить в воздух.
Ее тут же нагнули и прижали к земле, выбив оружие и скрутив руки за спиной.
Кей видела, как люди расступаются перед ней.
- Поднимите, - громко и довольно властно прозвучал высокий женский голос.
Кей поставили на ноги.
Теперь она видела перед собой расступившуюся толпу и...
Прямо перед ней стояла одна из тех девушек в белых сорочках. У этой была длинная темная коса до пояса, накрашенные чем-то темным губы, а на голове - венок. Она молча смотрела на Кей выразительными хелеными глазами, пожалуй даже чересчур выразительными. Что-то в них было... тонкое, едва заметное свечение - так флюорисцируют лесные гнилушки много южнее.
Девушка не делала ничего. Просто смотрела. Мельком, уже догадываясь, что просиходит, Кей взглянула на людей вокруг себя - те взирали на девушку с таким обожанием, или, пожалуй даже, раболепием, что ясно стало одно: магия.
Кей перевела взгляд на полуобнаженную девицу. Она, конечно, была одета, но тонкая сорочка никак не скрывала ее пышных форм.
Сглотнув, Кей расслабилась, опустила руки и попыталась изобразить на лице то же самое восхищение и раболепие, что увидела у других.
Прокатит или не прокатит. Поверит или не поверит.
Должна, должна. Такие не привыкли сомневаться в своих силах. В себе. Да, такие не допускают самой возможности осечки.
И вряд ли в этой глуши, в этом свихнувшемся на всю голову поселке, есть настоящие поглощающие.
Магия не действовала на поглощающих. Они проводили ее, чистую, в неограниченных количествах, как металл проводит электричество. И могли запасать - но тут уж зависит от личных умений и талантов. Кому сколько отмерено. Запасая, некоторые могли бросить магию в ответку, или применить ее потом, сохранив до поры до времени. Кей была из таких. Природа, Потерянный, кто там еще - они не поскупились на емкость ее внутренней батарейки, и это уже успело спасти ее не раз и не два.
Сейчас запасать нечего. Взгляд - это ступень мифа. А миф так просто на запасешь. Но дева в ночнушке на голое тело не знает, что Кей - поглощающий маг. Да, маг. Говоря о чернодырых, все постоянно об этом забывают.
Толпа отступила. Девушка в белой сорочке отвернулась от Кей, удовлетовренно улыбнувшись напоследок.
Кей не позволила себе облегченного вздоха - рано было праздновать победу.
Рейнхард все еще там.
Сейчас нужно чутко уловить волну и начать делать то же, что и все остальные, чтобы не привлекать внимания и не показывать, что магия не подействовала. Следуя этому мгновенно созревшему плану, Кей пошла следом за кем-то из тех, кто пытался ее утихомирить. Шубу и винтовку пришлось оставить там же, на голой земле.
Люди расходились по уровням природного амфитеатра, становясь в ряд и зажигая в руках свечи.
Матерясь в уме на чем свет стоит, Кей следовала их примеру. Свечу ей передали по ряду.
А внизу, на острове, тем временем творилось странное.
С Рейнхарда уже успели стянуть свитер и валенки с ботинками. Он стоял в одних брюках - на нем были его любимые темно-фиолетовые джинсы.
Кей не могла сказать, в себе он или нет. Он просто стоял.
В какой-то момент по мостику прошел кто-то еще. Этот кто-то был закутан в ярко-желтую материю, сшитую плотными полосками, закрывающую и голову тоже. Ловя отблески окружающих площадку фонарей, ткань бликовала, четко выделяя фигуру на темном фоне реки.
Накидка раструилась вниз и упала на белые камни мягкой волной.
Перед Рином, спиной к Кей, стоял мужчина - тоже голый по пояс, явно более крепкий, чем Рин, и куда более загорелый. По его плечам рассыпались прямые светлые волосы - на пару тонов темнее, чем Рейнхардовы, и чуть более желтые. Натуральный блондин, короче.
